ГЛАВНАЯ » НОВОЕ ВРЕМЯ (страница 2) » ЖОРЖ ДАНТЕС - УБИЙЦА ИЛИ ЖЕРТВА?


Жорж Дантес - убийца или жертва?

Дантес1873 год. В один из морозных мартовских дней в сопровождении жандарма в открытых санях покидал Петербург недавний фаворит Их Величеств Жорж Дантес. Он грезил о подвигах, а стал убийцей, защищая честь и жизнь в честном поединке по законам своего времени — но разве это оправдание?
Имя его стало синонимом цинизма и безразличия:  Дантесами будут именовать тех, кто осмелится очернять талант или поднять на него руку…
Но  возможно стоит оценить события почти двухсотлетней давности с другой точки зрения? Хотя бы потому, что у Александра Сергеевича Пушкина претензий к Жоржу Дантесу не было, а были претензии, адресованные голландскому послу — барону Геккерну. Собственно его в последний раз Александр Сергеевич Пушкин вызывал на дуэль, но статус посла запрещал барону встать к барьеру.
Вместо него это сделал его приемный сын Жорж Дантес...
Франция знает другого Дантеса, а жители его родного Сульца назвали в его честь улицу и основали музей. Да и давно уже не принадлежащий Дантесам их родовой замок - это история Франции, в которую Жорж Дантес также вписал свою страницу.
«Арийцы по крови, французы по призванию, викинги по духу...»2
Род Антесов (так первоначально звучала фамилия рода) начал свою историю с острова Готланд, обетованной земли северных воителей.
В начале XVI века Антесы перебрались в Германию, где с 1720 года один из них навеки обосновался в Эльзасе, в маленьком Сульце, в замке с вековой историей.
Замок в Сульце, как и весь Эльзас, до сих пор окутан героическими сказаниями: многострадальная земля на стыке двух цивилизаций — латинской и германской. Тридцатилетняя война уничтожит процветающий край и лишь король Франции Людовик XIV (1638—1715 гг.) возвратит Эльзасу материальное благополучие и религиозные права. За это признательные эльзасцы расплатятся фанатичной преданностью Франции и династии Бурбонов...
Как раз в это время прапрадед Жоржа Дантеса, первый хозяин сульцкого замка, создаст королевскую оружейную мануфактуру, а уже через 10 лет он станет владельцем геральдического щита, а все его потомки будут именоваться Д'Антесами (в русской традиции — Дантесами). Политические взгляды Дантесов не пошатнут ни тюремные застенки времен великих социальных потрясений, ни длительная эмиграция: легитимизм - приверженность династии - стал фамильной чертой рода Дантесов.

Будущий отец Жоржа - Жозеф Конрад - служил офицером в Королевском германском полку, был кавалером ордена Почетного легиона, во время Великой французской революции предпринял героическую попытку спасти Людовика XVI, за что впоследствии получил от Наполеона баронский титул, а в 1809 году женился на представительнице древнего германского рода графине Анне Марие-Луизе де Хатцфельд (Гатцфельд).
Что самое интересное - фон Гатцфельды своими дальними ветвями были связаны с фон Геккернами и что уж совсем удивительно — с Пушкиными и Гончаровыми! Бабушка Жоржа — графиня Е.Ф. Гатцфельд была супругой русского дипломата графа А.С. Мусина-Пушкина. А последний — дальний родственник Н.П. Мусиной-Пушкиной, бабушки Натальи Николаевны...
5 февраля 1812 года в семье барона Жозефа Конрада д’Антеса и его жены Анны Марии-Луизы родился третий ребенок - сын, продолжатель рода, названный по семейной традиции Жоржем.
Жорж Дантес получил прекрасное образование в прославленном лицее «Бурбон» в Париже, и планировал поступить в Пажеский корпус Карла X - закрытый «питомник» вельмож, прямой путь ко двору и политической карьере.
Но ни рекомендации, ни родственные связи не смогли осуществить мечту: мест в Пажеском корпусе не было. Жоржу довелось удовлетвориться военной школой Сен-Сир, бесспорно, привилегированной, но не такой, как Пажеский корпус Карла X...

Ноябрь 1829 года: Жорж Дантес после сдачи вступительных экзаменов был принят четвертым учеником из 180 в военную школу Сен-Сир.
По традиции ежегодно в школе Сен-Сир проходил смотр воспитанников, но в июне 1830 года этому празднеству придавалось особенное значение — на празднике присутствовали члены королевской семьи. Одним из испытаний для воспитанников была стрельба по живой мишени - особый вид входящей тогда в моду голубиной охоты.
Революция во Франции 1830 г.Дантес оказался одним из лучших стрелков, за что из рук герцогини Марии Беррийской - вдовствующей невестки короля, матери наследника трона - Жорж получает чеканный кубок и королевский приз. Это означало то, что Жорж Дантес зачислен в состав ее личных пажей!
Но успех этот был недолгим - через месяц король Карл X опубликует манифест: свобода периодической печати отменяется, палата депутатов распускается, избирательные законы недействительны, а в конце июля 1830 года Бурбоны перестали царствовать во Франции...
Королевская семья отправляется в изгнание, Жорж Дантес тайно переписывается с герцогиней Марией Беррийской, затем нелегально едет в Италию, потом в Вандею, где подготавливает восстание и собирает сторонников.
Но Вандейское восстание, поднятое прибывшей в апреле 1832 года во Францию герцогиней Беррийской, терпит поражение: Под Шеном и Пенисьер восставшие были разбиты наголову...
Жорж Дантес сопроводил герцогиню в Нант, а сам отправился в Пруссию, где поступил на военную службу, пользовался покровительством принца Вильгельма Прусского, но получил всего лишь чин унтер-офицера. Посчитав это недостойным человека с его героическим прошлым, Жорж по совету и с рекомендациями принца Вильгельма Прусского отправился в Россию.
Воспитанник Сен-Сира, потомственный легитимист, паж герцогини Марии Каролины Беррийской, верный защитник французской короны, принимавший активное участие в Вандейском восстании и герой битв под Шеном и Пенисьер — этого уже более чем хватило для успешной карьеры при дворе российского царя Николая I. Таким образом чины и почести Жоржу Дантесу в России были обеспечены только лишь его мужеством и отвагой...
Он поступил в гвардию после облегчённого офицерского экзамена (без экзаменов по русской словесности, уставам и военному судопроизводству), а зимой 1834 года был произведен корнетом в Кавалергардский полк Ее Величества и стал телохранителем русской императрицы Александры Федоровны.
«Императрица ко мне по-прежнему добра, — пишет Дантес де Геккерну, — ибо всякий раз, как приглашали из полка трех офицеров, я оказывался в их числе...»2

Жорж Дантес мечтал дослужиться до фельдмаршала, и, возможно, это ему бы удалось. Чего не бывает в жизни, но…
По пути в Россию, по одной из версий, в гостинице города Любек, Дантес встретился с одним человеком, знакомство и дружба с которым впоследствии сыграли с ним злую шутку. Это был барон Луи Геккерн - министр (посланник) Нидерландского Двора в России и, о чем уже было сказано выше, дальний родственник Жоржа Дантеса.
Барон Луи Борхард де ГеккернБарон Луи Борхард де Геккерн был старше Жоржа на двадцать лет, в свое время учился во Франции, а затем служил гардемарином при Наполеоне. После драматического окончания битвы при Ватерлоо де Геккерн вернулся на родину, которая обрела суверенитет, и определился на дипломатическую службу. Секретарь посольства в Стокгольме, а с 1826 года — посол в Петербурге. Быстрая и головокружительная карьера!
Но он был очень одинок, прежде всего из-за того, что еще в молодости, под влиянием кардинала-архиепископа Безансона он принял католичество в то время, как вся его семья была протестантами.
Одиночество, возможно, и сроднило этих людей. Существует версия об их сексуальных отношениях, но она кажется просто бездоказательной... Стилистика писем «отца» и «сына» - дружески-почтительная со стороны Дантеса. А обращения «дорогой друг», «мой драгоценный» и наличие в тексте писем «поцелуев» и признаний в любви, это вероятно, дань эпистолярному жанру, столь популярному в то время.
Эти же приемы употребляют в своей переписке Пушкин, Дельвиг, Пущин, Плетнев... «Мой ангел» - так обращаются они друг к другу.
Жорж Дантес, воспитанный в рыцарских традициях, относился к де Геккерну, как к отцу и другу: «...вы стали для меня провидением! Ибо друг не сделал бы для меня того, что сделали вы, еще меня не зная»2.
А вот что пишет в декабре 1833 года отец Жоржа барону Геккерну: «С благодарностью принимаю ваше предложение покрыть первые расходы по его экипировке... У меня шестеро детей; старшая дочь замужем, но вследствие революции муж ее не может содержать семью. Они живут у меня. Второй сын оканчивает учение в Страсбурге, а младшая дочь живет в пансионе, что обходится мне весьма дорого.
Я был вынужден приютить у себя сестру с пятью детьми; она осталась совсем без средств. Карл X выплачивал ей пенсию, которой она лишилась...»2
Было мнение, что Дантес пользовался деньгами Геккерна, но вопреки этим мнениям, именитый посол состоятельным человеком не был: большого состояния у де Геккерна не было, а посольский оклад его с большим трудом позволял барону участвовать в беззаботной жизни Петербурга. Единственно чем он занимался нелегально – используя дипломатические каналы привозил беспошлинно  из Европы пользующиеся спросом товары и продавал их в Петербурге.
Но скорее всего, все было гораздо сложнее и, как всегда, в этом деле присутствовала политика...
Внешняя политика русского царя Николая I не устраивала как Англию, так и Францию. Николай I, по указу которого в кратчайшие сроки объявлялась мобилизация 350-тысячной армии, был уверен в нерушимости соглашений Священного союза (союза России, Пруссии и Австрии, принятого на Венском конгрессе 1815 года еще при русском царе Александре I после того, как был низвергнут император Наполеон I).
Жорж Шарль ДантесВопреки соседям, которые планировали очередной раздел мира, царь Николай I усердно cохранял незыблемость послевоенных границ.
В 1835 году в Россию, с целью помешать успехам русской политики на Ближнем Востоке, прибыло французское посольство. Англия не осталась в стороне: она отправила в Россию нового посла - лорда Дургама, по мнению Бенкендорфа, «отчаянного либерала и врага всех самодержавных правительств, в особенности же русского»2, цель которого состояла в анализе настроений русского общества.
Считается, что если бы в каких-нибудь российских кругах готовилось бы новое «восстание декабристов», правительства Франции и Англии немедленно бы поддержали мятежников...
Не по этим ли вопросам в 1833 году ездил на родину, союзницу Англии, посол Геккерн?
Ведь найти такого резидента, как Жорж Дантес, барон Геккерн не мог и мечтать!
«Молодцы ваши гренадеры королевской армии, — отозвался царь Николай I о защитниках восставшего в июле Парижа. — Я желал бы поставить золотую статую каждому»2. И барон де Геккерн прекрасно понимал, какая головокружительная карьера ждет молодого шуана — сторонника монархии.
Но, несмотря ни на что, нидерландский посол барон Луи Борхард де Геккерн проявляет осторожность. «Хоть порой вы и принимали меня ворча, — пишет ему в одном из писем Дантес, — я знал, что вы рады немного поболтать...»2
В это время они нередко видятся, но живут порознь. К тому же Жорж Дантес так беден, что преимущественно находится дома, а императрица Александра Федоровна финансирует его из «собственной шкатулки»... Изначально барон де Геккерн сделал финансовые вложения только в экипировку Жоржа Дантеса.
И лишь только к весне 1835 года барон де Геккерн убеждается в правильности своих надежд относительно Жоржа, но почти невыполнимо исполнить задуманное: ведь они  живут в разных домах и общаются очень редко.
И вот тут-то у барона де Геккерна  появляется мысль об «усыновлении»! Барон уезжает «в отпуск» на целый год, а будущий «сын», оставшийся в России, усердно оповещает его обо всем происходящем в своих письмах... Задумано неплохо, правда?
Догадывался ли Жорж Дантес, какую роль он, может быть, играет в мировой политике? Едва ли...
Чистосердечность барона де Геккерна поставила бы бесхитростного Жоржа Дантеса в нелегкую ситуацию. Легитимисты — сторонники Священного союза!
Временами, правда, у «сына» проскакивает полностью понятное недоумение: «...ведь в наше время трудно найти в чужестранце человека, который готов отдать свое имя, свое состояние, а взамен просит лишь дружбы...»2
Однако Жорж легко находит этому пояснение: «...надо иметь такую благородную душу, как ваша, что бы благо других составило ваше собственное счастье». И к своему родовому девизу «За Бога, короля и даму!» Жорж Дантес добавил еще один: «Быть достойным!», который принадлежал его покровителю… 
«Я только что произведен в поручики! Честно говоря, мой дорогой друг, если бы в прошлом году ты поддержал меня, я бы отправился на Кавказ — и на будущий год путешествовал бы с тобой вдобавок еще и с лентой в петлице»2.
Но в планы барона Геккерна это не входило, он вдали от России осуществлял свой план: посетил Сульце, где получил от отца Жоржа отказ от отцовских прав, а в Гааге пообщался с королем Вильгельмом I один на один. При усыновлении Жоржа возникли некоторые трудности, ведь по законам Нидерландов усыновить Дантеса де Геккерну было нельзя из-за того, что по закону барону должно быть не менее 50 лет, его будущий «сын» должен быть несовершеннолетним, и они оба должны проживать под одной крышей не менее шести лет...
В своем прошении об усыновлении де Геккерн, указывая свой возраст, который был известен в Голландии, совершенно молчит о возрасте «юного» Дантеса и заявляет, что юный барон жил у него «все то время», пока посол находился в России. При этом абсолютно «забывается», что нидерландский подданный не может по законам страны  служить в иностранной армии...
Наталья ПушкинаКороль Вильгельм I санкционирует усыновление, но оговаривает, что всеми этими правами можно воспользоваться только лишь через год, но кого в России интересуют даты?! И уже в мае 1836 года в полковых списках Жорж Дантес переименовывается в Шарля де Геккерна...
По свидетельствам современников Наталью Николаевну Пушкину Дантес не любил, хотя  встречался с ней и в 1834, и в 1835 годах. Вопреки ее ослепительной красоте, Наталья Николаевна не вызывала у него никаких возвышенных чувств.
Но совсем внезапно в феврале 1836 года на барона де Геккерна посыпались следующие признания:
«Я влюблен, как безумный... припомни самое очаровательное создание в Петербурге, и ты сразу поймешь, кто это».
«В последний раз у нас состоялось объяснение... Невозможно вести себя с большим тактом, изяществом и умом, чем она при этом разговоре... А как сказала: «Я люблю вас, как никогда не любила, но не просите большего, чем мое сердце, все остальное мне не принадлежит, а я могу быть счастлива, только исполняя свои обязанности. Пощадите же меня и любите всегда так, как теперь, моя любовь будет вам наградой», — и с этого дня моя любовь к ней стала еще сильнее»2.
«...Любить друг друга и не иметь другой возможности признаться в этом, как между двумя ритурнелями контрданса — ужасно...»2
Однако «самое очаровательное создание Петербурга», как подтверждают многие исследователи и сегодня, находится в это время на шестом месяце беременности! Наталья Николаевна почти не выезжает и давно уже не танцует... (!!?)
«Послезавтра у нас большая карусель, — пишет еще в декабре Александрина Гончарова брату, — молодые люди самые модные и молодые особы самые красивые и очаровательные.
Хочешь знать кто?..
Прежде всего твои две прекрасные сестрицы, потому что третья... кое-как ковыляет»2.
Как же так?
Таинственный объект желания Жоржа Дантеса - совсем не первая женщина в жизни кавалергарда. Ведь еще совсем недавно Жорж писал барону де Геккерну, который находился в Сульце: «Скажите брату, пусть покажет вам мое последнее пылкое увлечение, а вы напишите, хорош ли мой вкус...»2
«Я забывал рассказать о Жюли, а она ведь должна вас интересовать, ибо вы один из давних ее обожателей».
Жюли - ни больше ни меньше как Юлия Павловна Самойлова - муза Карла Брюллова, персонаж многих его картин, в том числе «Последний день Помпеи» и «После бала».
А ведь совсем недавно Дантес расстался с той, какую называл «супругой». Полагают, что под этим именем скрывалась ближайшая подруга императрицы - княгиня Бобринская...
Однако теперь влюбчивый Жорж Дантес утаивает имя дамы, думает, что его чувство «скверное», питает надежду «излечиться» к приезду барона...
Скорее всего барон де Геккерн давным-давно осознал, о ком идет речь...
И совсем не ярости камер-юнкера Александра Сергеевича Пушкина боятся оба, а графа Строганова, одной из самых влиятельных и близких к трону фигур, отца прекрасной Идалии Полетики! Нигде и никогда Дантес не назовет ее имени!
Только раз их отношения, такие скрытые и такие очевидные, окажутся достоянием людей, которые окружали их.
«Идалия приходила вчера на минуту с мужем, — напишет Дантесу его супруга Екатерина де Геккерн, когда его вышлют за пределы России. — Она в отчаянии, что не простилась с тобой... Она не могла утешиться и плакала, как безумная...»2

Идалия Полетика

И только лишь старинный бокал, дар нидерландского посланника барона де Геккерна, сбережет в семье графа Строганова - отца петербургской красавицы Идалии Полетики - память о тех событиях. А ответное письмо сиятельного графа Строганова: «...когда Ваш сын Жорж узнает, что этот бокал находится у меня, скажите ему, что дядя его, Строганов, сбережет его как память о благородном и лояльном поведении, которым отмечены последние месяцы его пребывания в России»2 — станет одной из загадок семейного архива Дантесов...
Дискуссии вокруг дуэли Александра Сергеевича Пушкина с Жоржем Дантесом будут длиться нескончаемо. Среди массы гипотез многократно высказывалась и версия о международном заговоре. Писатель Ю.Н. Тынянов, в частности, полагал, что заговор сложился на Венском конгрессе по предложению министра иностранных дел Австрии К. Меттерниха (впоследствии канцлера) и русского царя Александра I. Целью этого заговора было воспрепятствовать революционно-либеральному движению, убирая его вождей и глашатаев — Грибоедова, Полежаева, Лермонтова...
И все таки  вообразить себе подобный заговор первых лиц государств сложно, едва ли они видели серьезную опасность в писателях и поэтах.
А что касается Пушкина, то поэт совсем не был вольнодумцем! В основном он разделял взгляды Николая I на внешнюю и внутреннюю политику, но  конечно же, не без критики. Свою роль глашатая он изложил еще в 1834 году в «Сказке о золотом петушке»: поэт, по его мнению, — всегда пророк и до того часа, пока политические деятели прислушиваются к голосу поэта, в государстве царят мир и процветание.
ПушкинТаким образом, именно гражданская позиция Поэта, а не семейная драма лежит в основе конфликта «Пушкин — Геккерн».
Над счастливой петербургской жизнью Геккернов сгустились тучи. Это произошло осенью 1836 года. «Как же это случилось, мой друг, что ты мог говорить о моих домашних делах с Геккерном как с посланником? — напишет будущий король Нидерландов Вильгельм II своему шурину Николаю I. — Он изложил все это в официальной депеше...»
Действительно, нидерландский посланник барон Луи Геккерн, сам того не желая, совершил непростительную ошибку - передал министру иностранных дел Нидерландов содержание своей частной беседы с российским царем Николаем I, в которой что-то рассказал ему «о домашних делах» Вильгельма.
Это письмо сделало свое дело: взаимоотношения с представительством Нидерландов в России стали прохладными. Высочайшие неблаговоления посыпались и на Жоржа Дантеса: поручик, который, по мнению Данзаса, секунданта Александра Сергеевича Пушкина, «пользовался очень хорошей репутацией и заслуживал ее вполне», в короткий срок получает больше служебных взысканий, чем за три предшествующих года... Почему ?..
По отзывам же сослужицев Жоржа Дантеса по зачислении в Кавалергардский полк он оказался не только крайне слабым по фронту, но и очень недисциплинированным офицером; таким он был в течение всей своей службы в полку. То он «садится в экипаж» по окончании развода, тогда как «вообще из начальников никто не уезжал», то он на параде, «когда только скомандовано было полку «Вольно», позволил себе курить сигару». На учении «слишком громко поправляет свой взвод», что, однако, не мешает ему самому «терять дистанцию» и до команды «Вольно» сидеть, «совершенно распустившись, на седле»; не говоря уже об отлучках с дежурства, опаздывании на службу и т. п. Число же всех взысканий, которым был подвергнут Жорж Дантес за три года службы в Кавалергардском полку, достигает цифры 44.
«Как иностранец, - говорит князь Трубецкой, - он был пообразованнее нас, пажей, а как француз - остроумен, жив, весел. Он был отличный товарищ... И за ним водились шалости, но совершенно невинные и свойственные молодежи, кроме одной, о которой, впрочем, мы узнали гораздо позднее...»3
Кстати, после «усыновления», Жоржа Дантеса на балы в Аничков дворец совсем не приглашают. Опять-таки и Александр Сергеевич Пушкин отказал ему от дома.
Что касается Пушкина и Дантеса, то они были знакомы достаточно близко, и симпатизировали друг другу: Александр Сергеевич Пушкин находил Жоржа человеком симпатичным и остроумным и от души смеялся над его каламбурами.
Кавалергард часто бывал в доме Пушкина, где развлекал сестер Гончаровых, а с лета 1836 года они виделись у Карамзиных.
За Натальей Николаевной Гончаровой Жорж, конечно же, ухаживал, как впрочем не обделял вниманием ни ее сестру Екатерину, ни других дам.
Ни Карамзины, ни Тургеневы, ни Пушкины не принадлежали к придворной элите вельмож, которые были приближены к трону, среди каких изначально вращался Жорж Дантес. С недавнего времени Жорж стал посещать Карамзина, где встречался с карамзинской молодежью и талантливыми поэтами, писателями, музыкантами и художниками.
Что же произошло, почему Дантес так изменил круг своего общения? Внезапное усыновление Жоржа Дантеса бароном де Гаккерном также волновало общество, о нем ходили всевозможные слухи и сплетни.
Утверждали даже, что Дантес - внебрачный сын голландского короля!
Видимо, Александра Сергеевича Пушкина также заинтересовал этот вопрос...
В то время Пушкин имел доступ к царской библиотеке, он владел французским, английским и немного немецким языками и, возможно, тогда-то поэт и разобрался, что это усыновление противозаконно, но рационально. Наверняка Александр Сергеевич понял, что цель этого усыновления может быть лишь одна - политическая...
Что же он предпринимает?
Сначала Александр Сергеевич отказывает Дантесу от своего дома, прекращает все отношения с семейством Геккернов, а затем обращается к царю Николаю I: «...считаю своим долгом довести до сведения правительства и общества»2.
Эта тайная аудиенция Александра Сергеевича Пушкина  и русского царя Николая I произошла 21 ноября 1836 года. К сожалению, о ней известно лишь то, что длилась эта аудиенция более часа, Николай I поблагодарил Пушкина за информацию и взял с него слово ничего не предпринимать.
Сдержать это слово Александр Сергеевич Пушкин не смог...
По мнению других исследователей, в основе дуэли Пушкина и Дантеса стали анонимные письма, в которых утверждалось о связи жены Пушкина с Дантесом.
Первый вызов на дуэль последовал от Пушкина в ноябре 1836 года. Вопреки мнению Дантеса принять его, напуганный посол де Геккерн рассуждает практично: раз дуэли в России официально запрещены, то, даже при благополучном исходе этой дуэли для Жоржа, того ждет повешение, а его, как посланика - высылка из России и конец карьеры.
Поэтому он мчится к Пушкину и умоляет того со слезами на глазах найти решение без кровопролития.
Екатерина Гончарова, жена ДантесаВ ответ Пушкин соглашается лишь на двухнедельную отсрочку. Чтобы отменить дуэль совсем де Геккерн решает воспользоваться чувствами Екатерины Гончаровой, которая была влюблена в Жоржа. В катастрофе, которая неминуемо надвигалась, женитьба Жоржа Дантеса на некрасивой, почти тридцатилетней, к тому же, небогатой Екатерине Гончаровой, была спасением...
10 января 1837 года в Исаакиевском соборе по православному обряду и в костеле Св. Екатерины по католическому обряду состоялось венчание барона Георга Карла Геккерна и фрейлины Ее Императорского Величества девицы Екатерины Гончаровой.
После этого венчания де Геккерны старались наладить хорошие отношения с Пушкиным: Жорж приехал со свадебным визитом, но  Александр Сергеевич его не принял, Жорж дважды писал Пушкину, но его письма возвратились нераспечатанными.
Александр Сергеевич Пушкин не захотел иметь никаких отношений между их домами. Понять поэта было невозможно...
В своем последнем письме, адресованном барону Луи де Геккерну в конце января 1837 года, Александр Сергеевич, в частности, писал: «...Дуэли мне уже недостаточно, и каков бы ни был ее исход, я не сочту себя достаточно отмщенным ни смертью вашего сына, ни его женитьбой, ни письмом, копию которого сохраню для моего личного употребления.
Я хочу, чтобы вы дали себе труд и сами нашли достаточные основания для того, чтобы побудить меня не плюнуть вам в лицо и чтобы уничтожить самый след этого жалкого дела...»2
Александр Сергеевич был уверен, что это письмо носит явно оскорбительный характер и приведёт к новой дуэли.
По всей вероятности, Пушкин стремился, чтобы оба Геккерна покинули Россию...
Роковая дуэль состоялась 27 января (8 февраля) 1837 года на окраине Санкт-Петербурга, в районе Чёрной речки близ Комендантской дачи. Это была первая дуэль Жоржа Дантеса (де Геккерна) и тринадцатая для Александра Сергеевича Пушкина (правда, все предыдущие дуэли были бескровными).
Дуэль Пушкина с ДантесомПо требованию Пушкина условия этой дуэли были смертельными и не оставляли шанса спастись обоим дуэлянтам: они становились на расстоянии двадцати шагов друг от друга, барьер составлял десять шагов, стрелять разрешалось с любого расстояния на пути к барьеру.
Изначально, Дантес, понимая, что отделаться выстрелом в воздух он не сможет, решил стрелять в ногу Пушкина.
По рассказам секунданта Данзаса, не успел он махнуть фуражкой, как Пушкин «в ту же секунду был у барьера». Жорж Дантес же подходил медленно, он успел сделать всего три шага. В это время на лице Пушкина Дантес увидел свой смертный приговор и, чтобы спасти свою жизнь, нажал на курок.
Пушкин сделал еще один шаг ему навстречу... после которого никто никогда в жизни не узнает правды.
В официальном донесении старшего врача полиции Иоделича 28 января (9 февраля) 1837 года о дуэли сказано: «Полициею узнано, что вчера в 5 часу пополудни, за чертою города позади комендантской дачи, происходила дуэль между камер-юнкером Александром Пушкиным и поручиком Кавалергардского ее величества полка Геккерном, первый из них ранен пулею в нижнюю часть брюха, а последний в правую руку навылет и получил контузию в брюхо.
Г-н Пушкин при всех пособиях, оказываемых ему его превосходительством г-м лейб-медиком Арендтом, находится в опасности жизни. О чем вашему превосходительству имею честь донесть.»1
Александра Сергеевича Пушкина с места дуэли доставили домой, на набережную реки Мойки, дом 12.
Рана оказалась смертельной: поэт прожил всего два дня. Несмотря на старания врачей под руководством Н. Ф. Арендта, Пушкин скончался 29 января (10 февраля) 1837 года в 14:45. В момент его смерти были остановлены часы, которые, являясь реликтом эпохи, хранятся до сих пор, став одним из эпохальных экспонатов музея, созданного в этом доме позднее.
«Смерть отняла у государства, муз и поклонников поэтического таланта величайшего стихотворца России... Супруга его стала предметом внимания некого молодого француза императорской гвардии...»2 — писала пресса Нидерландов.
27 января (8 февраля) 1837 года поручик Дантес был арестован домашним арестом командиром полка Гринвальдом и через день после дуэли приказом по гвадейскому корпусу был предан суду Конной гвардии.

29 января 1837 года командующий Отдельным Гвардейским Корпусом (в состав Корпуса входил Кавалергардский Ея Величества полк, в котором состоял поручик де Геккерн) генерал-адъютант Карл Бистром, узнав о дуэли, «всеподданейше донес о сем ГОСУДАРЮ ИМПЕРАТОРУ; ЕГО же ВЕЛИЧЕСТВО того ж 29-го числа ВЫСОЧАЙШЕ повелеть соизволил: «судить военным судом как Геккерена и Пушкина, так равно и всех прикосновенных к сему делу, с тем, что ежели между ними окажутся лица иностранные, то неделая им допросов и не включая в сентенцию Суда, представить об них особую записку, с означением токмо меры их прикосновенности.»1
Проиговор ДантесуВоенный суд первой инстанции (полковой) приговорил, в предварительном порядке, Геккерна и Данзаса к смертной казни — по законам времён императора Петра I; по смыслу 139-го воинского артикула (1715 года), погибший на дуэли также подлежал посмертной казни: «Все вызовы, драки и поединки чрез сие наижесточайше запрещаются <…> Кто против сего учинит, оный всеконечно, как вызыватель, так и кто выйдет, имеет быть казнен, а именно повешен, хотя из них кто будет ранен или умерщвлен, или хотя оба не ранены от того отойдут. И ежели случится, что оба или один из них в таком поединке останетца, то их и по смерти за ноги повесить.»1
Свое мнение высказал командир Кавалергардского полка Р. Е. Гринвальд: «...подсудимый в опровержение взведенного на него Пушкиным подозрения относительно оскорбления чести жены его никаких доказательств к оправданию своему представить не мог, равномерно, за смертью Пушкина, и судом не открыто прямой причины, побудившей Пушкина подозревать бар. де Геккерена в нарушении семейного спокойствия, но из ответов самого подсудимого видно, что он к жене покойного Пушкина прежде, нежели был женихом (ее сестры), посылал довольно часто книги и театральные билеты при коротких записках; в числе оных были такие (как он сознается), коих выражения могли возбудить щекотливость Пушкина как мужа... Последнее сознание поручика бар. де Геккерена есть уже причина, побудившая Пушкина иметь к нему подозрение, и, вероятно, обстоятельство сие заставило Пушкина очернить поручика де Геккерена в письме к отцу его... а вместе с тем и насчет сего последнего прибегнуть к выражению оскорбительных слов».
В заключение Гринвальд предлагал Дантеса, «лишив всех прав российского дворянства, разжаловать в рядовые в дальние гарнизоны». Мотивами к такому смягчению приговора Гринвальд кроме обычных ссылок на монаршее милосердие и молодые лета подсудимого приводил еще и то, что Дантес был «движим чувствами сына защищать честь оскорбленного отца своего» (хотя этому, быть может, сам был причиною)3.
Приговор докладывался вверх по начальству; в результате определение Генерал-Аудиториата А. И. Ноинского от 17 марта 1837 года предлагало: Геккерна «лишив чинов и приобретенного им Российского дворянского достоинства, написать в рядовые, с определением на службу по назначению Инспекторского Департамента», в отношении секунданта Пушкина подполковника Данзаса предлагалось, принимая во внимание его боевые заслуги и иные смягчающие вину обстоятельства, ограничиться арестом ещё на 2 месяца (он уже был под арестом), после чего «обратить по прежнему на службу»; «преступный же поступок самого Камерюнкера Пушкина <…> по случаю его смерти предать забвению».
На докладе Ноинского 18 марта того же года была начертана Высочайшая конфирмация:
«Быть по сему, но рядового Геккерена, как не русского подданного, выслать с жандармом заграницу, отобрав офицерские патенты»…
Жорж Дантес возвратился в Сульц без чинов, наград и состояния, под другой фамилией, с беременной русской женой, зятя которой он только что убил на дуэли, его приемный отец был отозван на родину (король Вильгельм II в 1845 году отправит барона Геккерна во главе дипломатической миссии в Вену - на весьма важный пост, который он будет занимать более тридцати лет).

Замок Дантеса в Сульце

«...Дантес весьма соболезнует о бывшем с ним, но уверяет, что со времени его свадьбы он ни в чем не может себя обвинить»2, - так написал русскому царю Николаю I его брат, великий князь Михаил Павлович, после случайной встречи с Жоржем.
Повстречавшийся с Жоржем Дантесом в Баден-Бадене историк А. Карамзин писал своей матери: «...он с жаром оправдывался в моих обвинениях... показал копию страшного пушкинского письма и клялся в совершенной невинности. Более всего отвергал он малейшее отношение к Наталье Николаевне...
Он прибавил, что оправдание может прийти только от г-жи Пушкиной; когда она успокоится, она, может быть, скажет, что я все сделал, чтобы их спасти, и если мне не удалось, то вина была не моя...»2
О карьере Жорж Дантес больше не мыслил и тихо жил в родовом замке. Екатерина Гончарова родила ему четверых детей (троих дочек и сына) и умерла после родов в 1843 году, на седьмом году замужества.
«Единственную вещь, которую я хочу, чтобы ты знал — это то, что тебя крепко люблю и что в одном тебе все мое счастье!»2 Барону Жоржу де Геккерну тогда шел 31-й год...
Их единственный сын - Жорж Дантес - участник Мексиканской экспедиции будет награжден Орденом Почетного легиона за подвиг в «деле при Котитлане».
Не желая служить в иностранной армии, а также не желая служить в родной Франции «королю-гражданину» Луи Филиппу, Жорж Дантес выдвигает свою кандидатуру на выборах в палату депутатов от оппозиции и терпит поражение...
В феврале 1848 года, когда до Сульца дошла весть о низвержении короля Луи Филиппа, Жорж Дантес сказал: «Если бы на выборах 1846 года мой мандат призвал меня в Париж, я бы помог совершить революцию!»2 и тут же пожертвовал в поддержку революции внушительную сумму.
В это же время он был избран в Учредительное собрание. На одном из заседаний, когда вооруженная толпа вламывается в палату, где проходят прения Учредительного собрания, Жорж де Геккерн под дулом пистолета, заслоняет своим телом пристава (существует литография художника Бономе на которой он запечатлел это происшествие).Жорж Дантес
Император Франции Наполеон III очень высоко оценит выдающиеся таланты Дантеса -  Второй империи в то время жизненно необходимо признание европейских монархов – и в 1852 году он отправит Жоржа с тайной миссией ко дворам Вены, Берлина и Петербурга. Дантес с честью выполнил поручение Наполеона III: он добился поддержки от Австрии и Пруссии, а также повстречался с царем Николаем I и, несмотря на то, что он был персона нон грата, русский царь отыскал время для личной встречи в Потсдаме...
Жорж Дантес стал сенатором с приличным содержанием и мэром Сульца.
В 1855 году растроганный барон де Геккерн напишет ему из Вены: «Были три императора и один молодой француз. Могущественный монарх изгнал его из своей страны в самый разгар зимы, в открытых санях, раненного! Два других государя решили отомстить за француза. Один назначил его сенатором в своем государстве, другой — пожаловал ему ленту большого креста!
Вот история бывшего русского солдата, высланного за границу.
Мы отмщены, Жорж!»
Жители Сульца до сих пор помнят Жоржа Дантеса как хорошего градоначальника. Он станет кавалером, а потом и командором ордена Почетного легиона.
Приемный отец, барон Луи де Геккерн, выйдет в отставку и приедет в Сульц. Он будет жить там, окруженный детьми и внуками, до самой смерти в 1884 году.
Жорж Дантес скончался 2 ноября 1895 года в семейном имении Сульц, окружённый детьми и внуками и был похоронен в Сульце рядом с бароном Геккерном.
Один из его внуков - Луи Метман - вспоминал:
«Дед был вполне доволен своей судьбой и впоследствии не раз говорил, что только вынужденному из-за дуэли отъезду из России он обязан своей блестящей политической карьерой, что, не будь этого несчастного поединка, его ждало незавидное будущее командира полка где-нибудь в русской провинции с большой семьёй и недостаточными средствами»2...
Вот такая история...






Комментарии к статье:



 ОБЛАКО МЕТОК
Для корректного отображения этого элемента вам необходимо установить FlashPlayer и включить в браузере Java Script.
МЫ В СЕТИ
 
  Яндекс.Метрика