ГЛАВНАЯ » СРЕДНИЕ ВЕКА » ОХОТА НА ВЕДЬМ


Охота на ведьм

так в XIX веке изображали средневековые казни ведьм в Париже.Сожженные, повешенные, утопленные...
С XV века более пятидесяти тысяч женщин и мужчин были казнены как ведьмы и колдуны.
Как это произошло? Новые исследования перечеркивают многие привычные стереотипы...
Пасмурным ранним утром в феврале 1623 года мекленбургский крестьянин Хим Отольете заметил женщину, выливающую из горшка какую-то жижу. Между тем каждому известно, что колдуньи варят ядовитое зелье и разбрызгивают его по лугам и на порогах домов, отчего заболевают люди и животные. Отольете закричал, побежал, но женщина уже растворилась в тумане.
Несколько жителей деревни Глазевиц отправились по следу, хорошо различимому в грязи. Никто не сомневался, что он ведет к дому Анны Польхов - старухи, живущей на выделе. До сих пор подлые козни сходили ей с рук лишь потому, что власти в Ростоке отказывались вынести ей обвинительный приговор. При этом каждый в деревне знает, что старуха виновна в смерти как минимум двоих людей и еще на двоих она наслала болезнь. Кроме того, на ее совести сорок две лошади, два жеребенка, вол, семь свиней, корова и четыре теленка. Но на этот раз ее застали на месте преступления. Ведьма должна сгореть!
Четыреста лет назад такие сцены разыгрывались по всей Европе. Более 50 тысяч человек были казнены тогда как ведьмы, колдуны или оборотни, каждый второй из них - на территории Священной Римской империи.
Готовность, с которой немцы отправляли на смерть соседей, теток, свояков и даже матерей и детей, жестокость, с которой пытали обвиняемых, легкость, с которой страх и набожность превращались в истерию и безумие и овладевали массами, сегодня для нас практически непостижимы.



«Преследование ведьм существовало во многих районах Европы. Однако пусковые механизмы и ход событий могли варьироваться», - говорит Рита Фольтмер, историк и специалист по ведьмам из Трирского университета. Одно было неизменным: «Обвинение в ведьмовстве помогало удобным способом разрешить конфликт любого рода и оклеветать неугодного человека - соседа, родича, слугу».
Фольтмер принадлежит к группе исследователей, которые поставили себе задачу пролитьСжигание ведьмы свет на эту темную главу немецкой истории. Тема гонений на ведьм, рассматривавшаяся с точки зрения идеологии сначала прусскими учеными, затем национал-социалистами, а после феминистками, долгое время считалась среди историков несерьезной. Научный интерес к ней вновь возник лишь около двадцати лет назад. За это время была сделана масса новых открытий, касающихся палачей, жертв и обстоятельств давнишних преступлений.
В результате этих исследований многое из того, во что немцы верили раньше, было отброшено как ложные стереотипы. В частности, появилось множество новых сведений о роли церкви. В охоте на ведьм участвовали клирики всех рангов - от деревенского проповедника до профессора теологии, причем протестанты ни в чем не уступали католикам. Но в обеих конфессиях находились священнослужители, выступавшие против преследований.
Исследования показывают, что после 1520 года инквизиторские ведомства иной раз даже пытались остановить серии процессов в Италии, Испании и Португалии.



К тому же судьи-инквизиторы в Южной Европе зачастую были снисходительнее, чем их коллеги в Германии: вместо того чтобы отсылать осужденных на костер, они пытались спасти заблудшие души наложением епитимьи.
Ученые-теологи и законники планомерно создавали образ ведьмы как приспешницы дьявола. К гонениям присоединялись представители самых разных социальных групп. Простолюдины жаждали расправ, юристы, движимые карьерными побуждениями, алчностью или просто служебным рвением, педантично исполняли свой долг, а правители давали на все это свое разрешение.
Салемские ведьмыВопреки распространенным представлениям типичная «ведьма» не была ни старой, ни бедной. Подозрение в ведьмовстве могло пасть на любого, вне зависимости от сословия, образования, возраста и пола. В сети преследователей попадали даже дети. По приблизительным подсчетам, каждый четвертый осужденный был мужчиной.
Однако мало кто осознает, что гонения на ведьм не были порождением мрачного Средневековья. Они начались на пороге Нового времени и достигли своего апогея за несколько десятилетий до начала эпохи Просвещения. И все же тот, кто стремится докопаться до истины, должен заглянуть в далекое прошлое.
Обереги, ритуалы и языческие верования, связанные с плодородием, являлись в Средние века частью повседневной жизни. Для католической церкви эти обычаи были как кость в горле. Однако еще большую угрозу клирики видели в еретических движениях вальденцев и катаров, которые заявляли, что исповедуют «истинное» христианство; они становились все более популярными. Католическая церковь опасалась, что ее влияние может ослабнуть.
В результате в XIII веке папа Григорий IX узаконил смертную казнь еретиков. Он придал судам инквизиции особый статус: любой еретик должен был предстать перед церковным судом. Возникла целая система доносов, допросов и пыток, и, что характерно, вскоре еретики были наставлены на путь истинный. Или уничтожены...



Но беда была в том, что сами церковники верили в то, с чем боролись: в колдовскую силу. В головах ученых вредоносная магия, пособничество еретическим сектам и договоры с дьяволом переплелись в одно преступление - ведьмовство. Считалось, что и мужчины, и женщины становились союзниками сатаны, чтобы вместе с ним строить козни добрым христианам. Договор, по всеобщему убеждению, скреплялся совокуплением с дьяволом, который являлся своим приспешникам то в мужском, то в женском обличье.

Ведьмы и Ватикан

Более того, вскоре стали вести речь о «новой секте», которая якобы ведет подрывную деятельность против христианского мира. И, хотя никто не мог доказать существование этого мирового заговора, мысль о нем прочно засела в сознании людей.
В 1419 году в Люцерне во время судебного процесса над человеком по фамилии Гёльдер, который обвинялся в подстрекательстве к погрому, впервые было употреблено роковое слово hexerei, «ведьмовство». Спустя десять лет вокруг Женевского озера запылали первые костры. Но тогда еще не было людей, способных развязать масштабную охоту на ведьм.
«Юная ведьма», картина Антуана Жозефа Виртца. По мере того как заканчивалось Средневековье и начиналось Новое время, истерия вокруг ведьм усиливалась. Люди верили, что ведьмы умеют летать, участвуют в шабашах, наводят порчу и насылают непогоду.Примерно в это время в эльзасском городе Шлетштадте родился мальчик, впоследствии ставший охотником на ведьм, равных которому не знает европейская история. Звали его Генрих Крамер. Юношей он постригся в доминиканские монахи, но благочестивая монастырская жизнь была для него скучна. «Инститорис», как он называл себя, был одержим фанатичной верой и женоненавистничеством и страдал одновременно манией преследования и манией величия: «Крамер мечтал искоренить все, что хоть в малейшей степени шло вразрез с верой, которую он исповедовал, - объясняет профессор истории Университета Саарбрюкена Вольфганг Берингер. - Появление ведьм он считал верным знамением грядущего конца света».
Изображений Крамера не сохранилось, поэтому мы даже не можем представить себе, как выглядел этот безжалостный фанатик. Известно лишь, что он считал своим священным долгом раскрыть человечеству глаза на зло, творящееся вокруг. В 1484 году он отправился в Рим и добился от папы Иннокентия VII принятия буллы о ведьмах. В ней папа повелевал всеми возможными способами оказывать содействие инквизиторам.
Из простого монаха Крамер превратился в посланника Божьего. В скором времени почти вся Центральная Европа дрожала от ужаса при упоминании его имени.
Действовал Крамер всегда одинаково. В драматических выражениях он рисовал предстоящую последнюю битву между добрыми христианами и приспешниками сатаны, нагнетая таким образом атмосферу страха. Затем он предлагал обращаться к нему с доносами. И люди в самом деле приходили к нему и называли имена.
Тогда инквизитор приказывал схватить обвиненных и во время слушаний извращал их показания так, что они начинали звучать как признания вины. Позднее он хвастался, что схватил двести ведьм.
Но не всюду люди готовы были поверить пламенным речам Крамера и нарушить действующие законы. Во многих городах он столкнулся с сопротивлением местных властей. В числе тех, кто отказал ему в поддержке, был и епископ Инсбрука.
Отчаявшись, Крамер отступил и в 1487 году опубликовал вместе с деканом Кельнского университета Яковом Шпренгером трактат Malleus Maleficarum - «Молот ведьм», основополагающую апологию охоты на ведьм, включающую детальные описания процедуры установления факта ведьмовства. Готовые начать охоту клирики и законники были счастливы. НакоВедьмынец-то они получили теоретическое основание, чтобы выступить войной против ведьм, уничтожить которых уже давно, но тщетно требовало население.
Благодаря недавно изобретенному книгопечатанию труд Крамера и Шпренгера быстро распространился по Европе. Вскоре охота на предполагаемых адептов «новой секты» стала массовым явлением. К 1520 году были казнены сотни людей. Затем Германия на десятилетия погрузилась в хаос Реформации и Контрреформации.
Около 1560 года преследования вспыхнули с новой силой, но пик пришелся на XVII век, эпоху барокко - противоречивый период, пронизанный пессимизмом. Перевороты в естественных и общественных науках порождали апокалиптические настроения и воскрешали средневековые представления о мире людей и потустороннем мире. Смерть стала неизменным спутником времени - она присутствовала не только в искусстве, но и соседствовала с людьми в реальной жизни: яростные столкновения протестантов и католиков во времена Контрреформации, и особенно Тридцатилетней войны, принесли в Европу страшное опустошение.
«Возникшие тогда жесткие идеологические границы заставляли забыть о терпимости к другим», - говорит боннский историк и исследователь ведьмовства Томас Беккер.
Природа в тот период будто сошла с ума. Зимы были долгими и невероятно холодными. Летом из-за непрекращающихся ливней хлеб сгнивал на корню. В городах и деревнях царил страшный голод, дети умирали в младенчестве. В отчаянных поисках пищи в деревни забредали волки, которых напуганные люди принимали за оборотней.
Сейчас климатологи называют то время «малым ледниковым периодом». Его основной этап начался около 1560 года и продолжался примерно сто лет. Томас Беккер считает, что климатические изменения способствовали массовой истерии и, соответственно, гонениям на ведьм: «В благополучные времена никто не чувствует угрозы. Если у кого-то одного заболеет скотина, все решат, что он плохо ее кормил. Но когда скот заболевает сразу у многих, люди впадают в панику и начинают усматривать причины в ином».
Люди стали искать виноватых. Старые рассказы о ведьмах вновь приобрели популярность. Новый уголовный кодекс (Constitutio Criminalis Carolina), изданный императором Карлом V в 1532 году и призванный унифицировать законы Священной Римской империи, значительно облегчил поиски врагов. Отныне пострадавшие не обязаны были выступать на процессах истцами, достаточно было дать показания. Иск частного лица стал достаточным основанием для официального обвинения. Любой мог донести на любого, не опасаясь последствий. Также «Каролина» признавала пытки законным средством установления истины. Того, кто перенес мучения, не сознавшись, полагалось отпустить на свободу...
В каких только преступлениях не обвиняли «ведьм»: шабаши и похищение молока, договор с дьяволом и совокупление с ним, насылание моров, болезней и непогоды, левитация, превращения в животных, убийства младенцев и осквернение трупов.
В 1487 году монахи-доминиканцы Яков Шпренгер  и Генрих Крамер опубликовалиВ некоторых местах страх перед ведьмами перерос в массовую истерию такой силы, что она затмила даже знаменитую охоту на ведьм 1692 года в Салеме в колониальном Массачусетсе, где по обвинению в колдовстве 19 человек было повешено, 1 человек раздавлен камнями и от 175 до 200 человек заключено в тюрьму (не менее пяти из них умерли).
К примеру, ужасающая история произошла в вестфальском Падерборне, где с 1656 по 1658 год более двухсот человек объявили себя одержимыми и пошли по городам и селам, творя различные бесчинства. Они утверждали, что ведьмы наслали на них злых демонов и освободиться от проклятия они смогут, только если колдуньи будут сожжены на костре. Когда правитель отказался санкционировать охоту на ведьм, одержимые - преимущественно это были молодые женщины, но встречались среди них и молодые мужчины - начали бесноваться еще сильнее и отправились с дубинами и камнями на тех, кого они считали ведьмами. Их жертвами стали полтора десятка человек. Окружающие безучастно наблюдали за происходящим или даже подзадоривали фанатиков.
Сейчас практически невозможно установить, чем именно были вызваны эти приступы ярости. В расправах участвовали обычно молодые люди в возрасте около двадцати лет, по большей части батраки. Давали ли они таким образом выход затаенной агрессии?
Подростки просто скучали?
Или ими двигала тяга к насилию - как нынешними молодчиками, мучающими сверстников и снимающими это на камеру?



Историк из Падерборна Райнер Деккер недавно опубликовал книгу об этом малоизвестном эпизоде охоты на ведьм. Он считает, что в те времена границы между манией преследования и самовнушением были размыты: «Страдавшие телесно или душевно считали себя жертвами колдовства, это было в порядке вещей. По-немецки прострел до сих пор называется hexenschuss («удар», «выстрел ведьмы»). А для многих «одержимость» была прекрасным предлогом нарушить строгие общественные правила, не опасаясь последствий».

Давид Рейкарт III создал свою мрачную картину «Ведьма» 'в эпоху барокко - время, ' пронизанное пессимизмом. Лютые зимние холода, летние ливни и наводнения вызывали голод, а винили в этом ведьм.

Во многих случаях гонения на ведьм являлись следствием борьбы за власть и страха перед понижением социального статуса. Как и в наше время, этому в большей степени были подвержены обеспеченные слои населения и люди, уже вкусившие власти - феодалы, богатые торговцы, чиновники и высший клир.
Этим можно объяснить, например, события в городке Бракель, неподалеку от Падерборна, произошедшие около 1657 года. Местные аристократы и буржуа мучительно решали, кто из них должен содержать капуцинский монастырь, которому покровительствовал бургомистр Бракеля Генрих Меринг.
Предыстория этого конфликта такова: некоторые богатейшие горожане, в том числе и Меринг, были освобождены от уплаты налогов; за несколько лет до описываемых событий, во время Тридцатилетней войны, они ссудили городу денег, и благодаря им Бракель избежал разорения. Но по той же самой причине другим горожанам после войны пришлось платить еще больше налогов, чем раньше. Монастырю постоянно требовались средства, и потому многие жители опасались, что в будущем им придется еще не раз развязать суму.
Поэтому вряд ли можно считать случайным тот факт, что первые девушки, объявившие себя одержимыми, происходили из зажиточных семей, а первые обвинения в ведьмовстве были предъявлены бургомистру и настоятелю капуцинского монастыря.
Карта борьбы с ведьмамиВажную роль в дальнейшем развитии событий в Бракеле сыграл профессор теологии Бернард Лёпер. Дискуссии с капуцинами его не интересовали. Этот честолюбивый иезуит посвятил один из своих трактатов теме превосходства католицизма, и теперь ему необходимо было подкрепить свои аргументы успешными случаями изгнания бесов. Поэтому Лёпер проводил над одержимыми обряды экзорцизма и требовал осудить предполагаемых колдунов. Правитель Падерборна епископ Дитрих Адольф фон дер Рекке был не в силах усмирить фанатиков. Осознав свою беспомощность, он пустил в ход против обвиняемых в ведьмовстве юридическую машину. «Лёпер воспользовался своим авторитетом, чтобы усилить овладевший народом страх перед демонами, и спровоцировал массовую истерию, - говорит Деккер. - Без него все сошло бы на нет».
Важной частью каждого процесса было выяснение имен сообщников. Часто их выбивали под пытками - это было тогда в порядке вещей. «Тот, кто противопоставлял себя христианскому обществу и заключал богопротивный договор с дьяволом, совершал самое страшное преступление и по представлениям того времени не заслуживал сострадания, - объясняет историк Рита Фольтмер. - Ведьмы и колдуны считались исчадьями ада,  вредителями,  которых следовало безжалостно уничтожать.
Для пыток и смертных казней было еще одно основание: их души страданиями якобы можно было спасти от вечной гибели. Но для этого обвиняемых надо было любой ценой привести к признанию вины, в которой ни у кого не было сомнений. К телесным мучениям добавлялись душевные, ведь обвиняемые знали, что невиновны, но пытками их вынуждали признаться в преступлениях, которых они не совершали».
Другой иезуит, Фридрих Шпее фон Лангенфельд, родившийся в 1591 году в городке Кайзерсверт, под Дюссельдорфом, стал в те годы одним из главных противников охоты на ведьм. Принцип презумпции невиновности - indubioproreo («сомнение в пользу подсудимого») - был впервые сформулирован в 1631 году в его Cautio Criminalis(«Предостережение обвинителям»), важнейшем трактате того времени, направленном против преследований ведьм и пыток. Чтобы обезопасить автора, первое издание было выпущено анонимно, однако скоро имя сочинителя стало широко известно в церковных кругах.
Шпее был движим состраданием к обвиняемым. Он изучал судебные протоколы, сам присутствовал на пытках и допросах, опрашивал судей и обвинителей. И, главное, как исповедник он сопровождал многих осужденных в последний путь - на костер.
Он знал, о чем идет речь, когда писал: «О Иисусе сладчайший, как можешь Ты выносить, что так терзают Твои создания?» В своей книге он говорит, что под пытками можно выбить признание и в несовершенных преступлениях: «Применяемые пытки... причиняют чрезмерные страдания».
Но об одном Шпее не было известно: пока он работал над Cautio Criminalis, его тетка, Анна Шпее фон Лангенфельд из рейнского города Брухгаузена, стала жертвой того самого мракобесия, против которого он так упорно протестовал. После смерти мужа, владельца винодельческого хозяйства, Анна Шпее решила снова выйти замуж. В супруги себе эта богатая вдова выбрала простого конюха. Связь была сочтена мезальянсом, и о паре пошли пересуды.
На этом пыточном стуле в замке Пенцлин выбивали признания из подсудимых.   Constitutio Criminalis Carolina, «Уголовное уложение Карла V», изданное в 1532 году, пытки допускало, но в рамках закона. Их придерживались лишь немногие уполномоченные по колдовским делам.Вскоре несколько женщин под пыткой признались, что видели Шпее на шабаше. Там, по их утверждениям, она выступала королевой в роскошных нарядах и в маске. Анна Шпее была арестована и предстала перед судом. Когда она стала отрицать свое участие в шабаше, помощники палача сорвали с нее одежду, остригли ей волосы и принялись искать на ее теле сатанинские знаки. Считалось, что дьявол во время совокупления оставляет на своих приспешниках отметины, которые будто бы не кровоточат, если воткнуть в них иголку. Протокол процесса сохранил подробности жуткого «испытания»: «Сначала ей вонзили иголку в лоб глубоко и сильно. Она ее не почувствовала, даже не вздрогнула. Затем - иголку в грудь, и третью - в спину. Когда их извлекли, на них не было крови».
Анну пытали снова и снова, пока она не сдалась и не призналась наконец в том, что хотели услышать от нее судьи. После десяти дней процесса в сентябре 1631 года ее казнили. Скорее всего, Фридрих Шпее так об этом и не узнал.
Вопрос о том, насколько велико было влияние Cautio Criminalis на современников, сегодня остается открытым. «Были некоторые правители, например курфюрст Майнца, которые, вероятно, под воздействием Фридриха фон Шпее положили конец преследованиям в своих владениях, - говорит Рита Фольтмер. - Но в самом начале его деятельности влиятельные юристы не обращали на труды Шпее особого внимания, ведь он не был правоведом».
В Ватикане трактат Шпее знали и ценили. Однако информация о страшных событиях в Германии попадала в Рим и другими путями. Франческо Альбицци, секретарь конгрегации кардиналов, в 1635 году лично отправился в Кельн. Это было путешествие в страну тьмы. И несколько десятилетий спустя этот могущественный человек содрогался при мысли о «страшном зрелище» (spectaculum horrendum), которое предстало перед его глазами: «За стенами многих деревень и городов были расставлены бесчисленные столбы, у которых корчились в огне несчастные, вызывающие огромное сострадание женщины и девушки, осужденные за ведьмовство».
В Италии положение было совершенно иным. Судьи инквизиции давно отменили смертную казнь за ведьмовство, пытки почти не применялись, у каждого обвиняемого имелся защитник. С последней казни ведьмы прошло более ста лет. «Сегодня мы знаем, что основными ревнителями фанатических преследований были не папы и их инквизиторы, а большая часть простого народа, низшего клира и светских судей», - объясняет Райнер Деккер, один из первых историков, получивших право посетить архив римской инквизиции и ознакомиться с тайными протоколами.
Ватикан вмешивался в ситуацию везде, где это было возможно. Но в Германии у его представителей были связаны руки. Даже католические германские князья не подчинялись власти Рима, не говоря уже о лютеранских правителях.

Ведьмы в Германии

Напротив, в католической Рейнской области преследования были особенно яростными: их жертвами стали более тысячи человек. Курфюрст Фердинанд фон Виттельсбах считал суды над ведьмами богоугодным делом. Чтобы избежать злоупотреблений, он отправлял на места профессиональных юристов, так называемых «уполномоченных по колдовским делам». Формально они должны были сдерживать рвение народных заседателей, но зачастую совершали обратное. «Эти уполномоченные нередко и разжигали настоящий пожар ненависти», - объясняет историк из Боннского университета Томас Беккер.
Одним из самых жестоких охотников на ведьм в Рейнской области был Франц Буирманн, получивший ученую степень доктора права в Бонне. Подробный отчет свидетеля событий - «Чрезвычайная нижайшая печальнейшая жалоба благочестивых невиновных» - рассказывает о том, как Буирманн свирепствовал в городе Райнбахе начиная с 1631 года. До нас дошло лишь два экземпляра книги. Один из них хранится в сейфе гимназии Святого Михаила в Бад-Мюнстерайфеле, в здании которой раньше располагался иезуитский колледж.
Беккер натягивает белые резиновые перчатки, чтобы ни в коем случае не повредить драгоценный документ. Затем он осторожно открывает кожаный переплет. «Этот документ совершенно уникален, - объясняет исследователь. - В нем содержатся воспоминания Германа Лёэра, торговца сукном, который в совсем юном возрасте стал бургомистром и народным заседателем. Другие произведения написаны с точки зрения либо жертвы, либо палача. А здесь перед нами рассказ человека, который знал ситуацию с обеих сторон». Необходимо упомянуть, что в дальнейшем Лёэр сам подвергался преследованиям.
...В зажиточном городе Райнбахе уже долгое время ходили слухи о ведьмах. По всей вероятности, его жители могли видеть с городской стены огни костров, пылающих перед воротами других поселений.
Но волна преследований здесь поднялась лишь в 1631 году. Началось все с того, что в Райнбахе появилась некая женщина, обвиненная в ведьмовстве в своей деревне и ищущая теперь убежища. Городской совет приказал немедленно выдворить ее, но по городу успели распространиться слухи. Горожане стали требовать суда, и власти уступили их давлению. Из Бонна в Райнбах был направлен судья Франц Буирманн. Первое дело было возбуждено против служанки из Айфеля, простолюдинки и к тому же чужачки. Затем осудили женщину постарше, причем уже не из бедных. Следом Буирманн приказал схватить богатую вдову Кристину Бёффгенс, впервые посягнув, таким образом, на городскую элиту.

Ведьмы

Лёэр так толкует его мотивы: Буирманн, «что­бы получить деньги, арестовал Бёффгенс, провел сеанс экзорцизма, пытал ее, остриг и вынудил сознаться». Муж Бёффгенс тоже был торговцем сукном, и Лёэр хорошо его знал. Этот 36-летний мужчина испытывал к пожилой женщине глубокое сострадание, но ничем не мог ей помочь. Через четыре дня она умерла под пытками. По закону такого не должно было происходить, но это нимало не интересовало уполномоченного по колдовским делам. Сразу после смерти Кристины Бёффгенс судья Буирманн конфисковал ее имущество. За четыре месяца безжалостный юрист отправил на костер двадцать человек.
Масштабы охоты на ведьм часто зависели от местных властей. На заре Нового времени Германия представляла собой лоскутное одеяло из маленьких и совсем крохотных владений. Одни контролировались церковными, другие - светскими правителями. В одних действовали жесткие властные структуры, в других царила анархия. «На территории Германии было множество мелких владений с собственным кровавым правосудием. Каждый сюзерен сам решал, казнить подсудимых или миловать, - говорит Рита Фольтмер. - Там же, где существовала судебная система с несколькими инстанциями и эффективными высшими органами контроля, гонений было меньше».
После 1660 года охота на ведьм пошла на спад. Постепенно государственная система модернизировалась, полномочия центральных властей усиливались. Другими факторами стали отмена пыток, развитие медицины и улучшение ситуации с продовольствием. Идеи Просвещения мало-помалу проникали в общество. Колдовство уже не считалось преступлением. И все же единичные расправы происходили до XVIII века.
Охота на ведьм в Европе закончилась там же, где и началась: в Швейцарии. В протестантском кантоне Гларус в 1782 году мечом отрубили голову молодой служанке Анне Гёльди. Девушку обвинили в том, что она с помощью чар набила иголками живот дочери своего хозяина Иоганна Якоба Чуди, а также плевалась гвоздями. «Но этого, - говорит писатель Вальтер Хаузер, - не мог засвидетельствовать никто из членов семьи».
Хаузер обнаружил ранее неизвестный исторический источник и смог восстановить подробности дела. Он приходит к выводу, что за преследованием Анны Гёльди стояли личные мотивы: «Ее хозяин был членом городского собрания, правительственным советником и главным представителем семьи Чуди, одной из самых богатых в кантоне. Судя Ведьмыпо всему, у него была связь с Гёльди. Вполне вероятно, что он ее обесчестил. То есть он решил убрать эту женщину с пути, чтобы спасти свою карьеру, поскольку чиновник, изобличенный в прелюбодеянии, не мог занимать высокие должности».
Чуди хладнокровно обдумал сценарий обвинения в колдовстве, не погнушавшись использовать свою дочь в качестве жертвы. Под пытками Гёльди созналась, что состоит в сговоре с дьяволом. Журналист из Геттингена в связи с этим процессом ввел в обращение термин «судебное убийство» (justizmord), который употребляется в правовой науке до сих пор. Это был не последний случай вынесения приговора невиновному, но последний в истории суд над ведьмой.
В Гларусе Анну Гёльди не забыли по сей день: летом 2008г. - спустя 225 лет после смерти «последней ведьмы Европы» - в кантоне открыт посвященный ей музей.
Русские люди издавна верили в волшебство и потусторонний мир, но предпочитали искать ответы на свои вопросы в реальной жизни. Поэтому, как писал в XIX веке историк Владимир Антонович, демонология в России не сложилась как наука: «Допуская существование в природе сил и законов вообще неизвестных, народ считал, что многие из этих законов известны лицам, которые сумели тем или иным способом их познать». И в целом, по словам того же Антоновича, во времена язычества «познание тайн природы не считалось чем-то греховным, противоречащим религиозному обучению».
Кроме того, языческие жрецы, в отличие от христианских священников, охотно принимавших на себя роль карателей, не нуждались в образе врага: их задачей было обеспечить гармоничное сосуществование человека и природных стихий.
Но с превращением христианства в государственную религию на Руси заполыхали костры. Враждебное отношение церкви к языческим волхвам нашло отражение уже в первой дошедшей до нас летописи, «Повести временных лет». В главе, рассказывающей о событиях 912 года, содержатся сведения о волхвах и кудесниках, один из которых предсказал смерть вещему Олегу.
По церковному уставу князя Владимира Святославича чародеев полагалось сжигать. Но такая мера применялась не часто. В XI веке волхвы все еще пользовались большим влиянием в обществе: в 1024 году они подняли восстание в Суздале, около 1071 года - в Новгороде, в 1091 году - в Ростовской земле. Мятежи были подавлены; волхвы были объявлены вне закона. И, вероятно, именно в XI-XIII веках на Руси началась борьба с нечестивцами. Первые сведения о сожжении «лихих баб» за неурожай в Суздальском княжестве датируются 1204 годом.
Однако православная церковь никогда не вела борьбу с ведьмами и колдунами в таких масштабах, как католики в Европе. До конца XV века уголовное законодательство в России было достаточно мягким: смертная казнь применялась редко, телесные наказания не получили широкого распространения. Этому есть ряд объяснений.
Во-первых, три века татаро-монгольского ига приучили правителей ценить жизнь каждого подданного. Преступников не уничтожали, а посылали охранять границы, что считалось не столько наказанием, сколько исполнением патриотического долга.
Во-вторых, в обществе существовала строгая иерархия, острые социальные конфликты возникали редко, и, соответственно, уровень преступности был невысок.
В-третьих, власти считались с правосознанием народа, осуждавшего жестокие наказания.
В-четвертых, в небольших по площади княжествах блюстители порядка могли относительно быстро выследить и предать суду практически любого нарушителя закона. И, что немаловажно, уголовное право базировалось не только на светских моральных нормах, но и на религиозных догмах. А духовной власти важнее было не наказать грешника, а вернуть его в лоно церкви.
Приход колдуна на свадьбуВ XVI-XVII веках ситуация изменилась. Отношения между властью и обществом стали напряженными, рост населения городов породил «профессиональную» преступность. Государственный аппарат был еще развит слабо, поэтому социальное спокойствие достигалось с помощью суровых наказаний и устрашения потенциальных злодеев.
Так, в 1682 году была сожжена «последняя русская ведьма» Марфушка Яковлева. Ее обвинили в наведении порчи на самого государя Федора Алексеевича. И все же до религиозного раскола XVII века судебные процессы против колдунов и ведьм были редкостью и не являлись следствием церковной политики; наиболее частым основанием для возбуждения дела были иски по поводу нанесенного ущерба. В 1731 году императрица Анна Иоанновна подписала указ о предании огню волшебников и всех, кто к ним обращается.
В сущности, «охота на ведьм» в православной России не достигла такого размаха, как в Европе, поскольку само средневековое русское общество отвергало насилие. И тем не менее вплоть до конца XIX века в сельской местности периодически случались расправы над вещуньями и колдунами...






Комментарии к статье:



 ОБЛАКО МЕТОК
Для корректного отображения этого элемента вам необходимо установить FlashPlayer и включить в браузере Java Script.
МЫ В СЕТИ
Фейсбук  Facebook
Мы в Твиттере  Twitter
В Контакте  В Контакте
Живой журнал  Живой журнал
 
  Яндекс.Метрика