ГЛАВНАЯ » НОВОЕ ВРЕМЯ (страница 2) » КТО ПЕРВЫЙ ПОКОРИЛ СЕВЕРНЫЙ ПОЛЮС? часть 2


Кто первым покорил Северный полюс? (часть 2)

Так как первенство Кука и Пири подвергается сомнению, взгляды исследователей обращаются к советским полярникам...

1937 год
Первый перелет через Северный полюс двух экипажей - В. Чкалова, Г. Байдукова, А. Белякова и М. Громова, С Данилина, А. Юмашева.
1937 - 1938 гг.
Иван Папанин создает «СП-1» - полярную станцию «Северный Полюс - 1» на дрейфующей льдине.
1948 г.
Высокоширотная экспедиция «Север-2» (СССР).

Одна из ярчайших страниц покорения Арктики - высадка в «Северный полюс-1». Четверка тяжелых самолетов, пилотируемая опытными полярными летчиками М. Водопьяновым, И. Мазуруком, В. Молоковым, А. Алексеевым, совершила блестящую посадку на ледяное поле, доставив в район полюса четверых отважных зимовщиков - И. Папанина, П. Ширшова, Э. Кренкеля и Е. Федорова. Это была важная победа над стихиями Северного Ледовитого океана.
Папанин И.За 274 дня дрейфа на льдине зимовщики собрали ценнейшие материалы по арктической географии, океанографии, метеорологии, биологии. Но самое главное, они доказали, что на дрейфующем льду можно жить и работать.
После окончания второй мировой войны Сталин возобновил программу арктических исследований. Полюс интересовал его в связи с растущим антагонизмом между СССР и США. Уже вовсю шла работа над созданием советской ядерной бомбы и стратегических бомбардировщиков, которые могли бы доставить ее по назначению. Из окраины мира Арктика превращалась в его центр.
Через нее проходил кратчайший путь между двумя сверхдержавами, Советским Союзом и США, который в случае конфликта мог быть использован для ядерной авиационной атаки на противника.
Полярная экспедиция 1948 года под кодовым названием «Север-2» должна была дать старт долговременной кампании по освоению Арктики, и поэтому ее засекретили.
«По возвращении мы были обязаны не разглашать сведения об этой экспедиции, хотя проводили там обычные научные исследования», - рассказал Павел Сенько, ученый, один из участников этого сталинского десанта на полюс и единственный, кто жив до сих пор. Рассекретили экспедицию только в 1956 году, после смерти «вождя народов».
Экипажи трех вылетевших к полюсу самолетов должны были устроить базы в трех точках - вершинах треугольника. Две из них находились на 80-й параллели, третья — на 86-й.
Ученые — Сенько со своим коллегой, специалистом по изучению магнитного поля Земли Павлом Гордиенко, и гидрологи Михайл Сомов и Михаил Острекин - должны были брать образцы воды, производить промеры глубины океана, измерения температуры и других параметров.


Пилоты получили особый приказ следить, не обнаружится ли где-нибудь неоткрытая суша, не нанесенный на карты остров? Отдельно предусматривалась и трехдневная вылазка для проведения измерений в точке географического полюса.
Через иллюминатор одного из взлетевших самолетов вглядывались в арктический пейзаж пилоты-ветераны папанинской экспедиции Илья Мазурук и Михаил Водопьянов. На этот раз они были только пассажирами.
Мазурук заметил, что внизу куда больше открытой воды и тумана, чем он видел 5 мая 1937 года, когда летел к полюсу вместе с Папаниным. «Это очень похоже на наводнение», - передал он поПолярники радио Виталию Масленникову, командиру второго экипажа.
Долетев до полюса, пилоты стали искать 800-метровый участок ровного льда, подходящий для посадки. Им повезло — они его нашли. Иван Черевичный, пилот самолета, в котором летел начальник экспедиции Александр Кузнецов, приземлил машину первым; за ним на ледовый «аэродром» посадили свои самолеты Виталий Масленников и командир третьего экипажа Илья Котов.
Это было 23 апреля 1948 года, часы показывали 16:44 по московскому времени. Когда пропеллеры перестали вращаться, полярники обнялись и подняли на торосе в конце взлетной дорожки большой флаг Советского Союза.
Состоялся митинг, прокричали «ура», и вскоре Черевичный улетел на базу вместе с Кузнецовым и ветеранами-папанинцами. На полюсе остались два самолета и восемнадцать человек - два летных экипажа, четверо ученых, оператор Владимир Фроленко и журналист Савва Морозов.
«Не могу сказать, что полюс произвел на меня глубокое впечатление, - вспоминает Сенько. — Там не было ни так уж красиво, ни так уж холодно. Мы вспомнили о споре Пири и Кука.
Возможно, Пири все же добрался до полюса, но сомнения всегда оставались, он не смог привести убедительных доказательств. Как и его соперник Кук.
Оба они не проводили точных астрономических наблюдений, дневниковые записи велись плохо. Но мы прибыли на полюс, чтобы выполнить свою работу, и не стали долго размышлять о том, что до нас, возможно, здесь не ступала нога человека.
Об этом я подумал значительно позже, когда мы представили результаты своих наблюдений в Астрономический институт в Ленинграде».

А пока шла обычная работа: гидрологи размотали длинный трос и начали зондирование. Они определили глубину океана на полюсе (4087 метров) и передали результат по радио в Москву. Совпадение результата этого документированного замера с данными, полученными позднейшими экспедициями, впоследствии стало лишним доказательством того, что они действительно побывали на полюсе. И они были первыми.
Советские полярники на Северном полюсеПочти через 40 лет это зафиксировала «Книга рекордов Гиннесса».
Через десять часов после прибытия, 24 апреля в 3 часа утра по московскому времени, крепко спящих членов экспедиции разбудил крик дежурного Юрия Черноусова: «Подъем! Скорее! Все на выход!». Все собрались у одного из самолетов, под лыжным шасси которого медленно росла трещина. Лед был пятиметровой толщины, почти вдвое толще обычного, и никто не ожидал, что он треснет так легко.
Летчики побежали снимать с моторов кожухи и включать нагревательные приборы, чтобы завести двигатели. Остальные спешно принялись разгребать снег вокруг шасси зависшего над трещиной самолета. Нужно было подвести под него доски. Это удалось, затем летчики смогли завести первый двигатель.
Но трещина успела стать тире, чем шасси, и доски, поддерживавшие самолет, опасно прогибались под его весом. Прежде чем бортмеханик, бормочущий под нос ругательства, завел второй двигатель, на его винте пришлось повиснуть троим. Доски уже предательски прогибались, когда самолет с ревом тронулся и остановился на ровном льду в тридцати метрах от трещины. Спасены! Но ликование было недолгим, вскоре настроение полярников испортилось. И было от чего.
Трещина все продолжала увеличиваться, теперь она разделила лагерь пополам. Было решено переместить оба самолета в место, которое казалось более безопасным. Но стоило машинам двинуться вперед, как под ними стали разбегаться трещины. Летописец этой экспедшдии Морозов записал: «словно на витрине, в которую швырнули камень».
По доскам, перекинутым через трещину, перетащили весь остальной лагерь - измерительные приборы, палатки, баллоны с пропаном. Теперь самолеты стояли в ста метрах друг от друга. Лед под ними выглядел надежным, но путь к взлетной дорожке был отрезан полосой воды.
Красный флаг по-прежнему развевался на ветру. Его решили оставить на месте.
«Что бы ни случилось с нами, советский флаг останется на Северном полюсе», - записал Морозов. Он не догадывался о том, что течение относило их льдину все дальше от полюса.
На переброску лагеря ушло восемь часов. Не успели они снова забраться в спальные мешки, как в палатку вбежал дежурный с криком: «Лед снова трескается!». На этот раз все выглядело еще хуже: взлетная дорожка раскололась на небольшие льдины, флажки, которыми она была отмечена, уплывали прочь. Там, где был сплошной лед, теперь чернела широкая полоса воды; другой берег удалялся от них...
«Это было невероятно, - вспоминает Сенько. — Лед двигался быстро, как на реке в начале ледохода. И так продолжалось дольше суток».
Они видели, как исчез вдали установленный ими флаг.
В это время из воды вынырнул тюлень. Летчик Николай Пескарев взял винтовку и застрелил его, но, как обычно бывает в подобных случаях, тюлень утонул прежде, чем его успели достать.
«Зачем ты это сделал! — корил Пескарева Гордиенко.— Тюлень на полюсе - это же научное событие!»
Папанинцы не видели ни одного тюленя, пока не сместились на сотни километров к югу.
Спать не ложились, стали вытаскивать из самолетов оборудование и припасы. Все невольно прикидывали, сколько надо будет пройти, чтобы достичь земли.
Сенько П.Морозов вспомнил, что из четырнадцати участников экспедиции Седова только двое выжили и добрались до Земли Франца-Иосифа.
Черная вода, над которой курился пар, была уже в двадцати метрах от одного из самолетов. Сенько с Морозовым были посланы измерить площадь льдины, на которой они находились. Ширина ее была известна — четыреста метров.
Они с трудом пробрались через ледяные нагромождения и вернулись с очередной плохой новостью: новая трещина привела к тому, что четыреста метров стали длиной, а ширина льдины уменьшилась всего до ста двадцати метров.
Остальные обсуждали то, что им показалось чудом: продрейфовав девять морских миль от полюса в первые 24 часа, теперь, в начале третьего дня, они снова вернулись к полюсу — это показали измерения секстантом.
«Мы плаваем вокруг полюса!» — воскликнул один полярник. «Кругосветное путешествие», - откликнулся другой.
Тут произошло второе чудо: ровные льдины, из которых состояла взлетная дорожка, со следами самолетных шасси и черными флажками, вернулись обратно. Приплыл и торос с советским флагом на вершине.
Из этих островков, продолжавших смыкаться, образовалась площадка, и полярники решили сделать на ней новую взлетную полосу. Вооружившись лопатами и кирками, все, кроме ученых,
по-прежнему занимавшихся исследованиями, принялись выравнивать площадку, убирая торчащие куски льда. В результате получилась бугристая дорожка, вдвое короче обычной взлетной полосы и гораздо более узкая. К тому же она слегка изгибалась.
Вскоре с базы на 86-й параллели прилетел еще один самолет и сделал несколько кругов над лагерем. Его пилот Леонид Шургенко согласился: надо пробовать взлететь. Но дорожка настолько коротка, что перед этим необходимо максимально облегчить машины. Для этого нужно было слить почти все топливо из баков.
Шургенко отлетел на сто километров от лагеря, к пригодному для посадки большому участку ровного льда. Там он собирался ждать с дополнительным топливом, которое позволило бы самолетам добраться до базы.
Горючее слили, оставив в баках ровно столько керосина, сколько нужно было, чтобы покрыть расстояние до промежуточной «базы Шургенко», сгрузили на лед все остальное имущество. Поступила радиограмма от Шургенко: он приземлился в намеченном месте и сообщал свои координаты.


Тогда Илья Котов, старший по званию из всех остававшихся на льдине, настоял на том, что именно он взлетит первым. Когда его самолет развернулся носом к началу взлетной дорожки, хвост машины буквально завис над водой. Затем взревели моторы, люди затаили дыхание - и самолет красиво взмыл в воздух над расположенным в конце дорожки невысоким снежным гребнем, когда до него оставалось всего лишь полтора метра.
Несмотря на то, что каждый лишний килограмм увеличивал риск при взлете, Масленников предложил погрузить обратно в его самолет баллон с пропаном: он знал, что на дрейфующей базе это будет для них единственным источником тепла. Ему тоже удалось миновать торос.
«В самолете мы смеялись, кричали, едва не пустились в пляс», - записал Морозов в своем отчете. Они помахали оставшемуся позади советскому флагу и поздравили друг друга с тем, что не только спаслись, отделавшись потерей горючего и малоценного оборудования, но и выполнили всю научную программу ровно за три намеченных дня.
«Нам первым удалось измерить глубину океана на Северном полюсе, которая оказалась равной примерно четырем тысячам метров, - рассказывает Павел Сенько. Еще через день результат замера показал всего лишь тысячу метров! Эта разница означала, что на дне океана имеются высокие горы. Позднейшие экспедиции продолжили наши исследования, и таким образом был открыт подводный хребет Ломоносова, который пересекает Арктику рядом с полюсом».
Вернувшись на базу, экипажи самолетов собрались у Виталия Масленникова, поскольку обогревалась только его палатка. «Масленников нагнулся, - пишет журналист Савва Морозов, - и я увидел у него в волосах белизну, которой раньше не замечал. И это был не иней — в палатке было тепло».3


1949 год
Первые прыжки с парашютом на полюс осуществили А. Медведев и В. Волович.
1950 - 1991 гг.
Работа советских станций «Северный Полюс - 2» - «Северный Полюс - 31».
1958 год
Атомная субмарина «Наутилус» ВМФ США пересекла Северный Ледовитый океан подо льдом.
1962 год
Советская атомная подлодка «Ленинский комсомол» всплыла на полюсе.
1968 - 1969 гг.
Британец У. Герберт проходит на санях от мыса Барроу до Шпицбергена через Северный полюс.
1977 год
Советский атомоход «Арктика» - первый ледокол, достигший Северного полюса.

Назад




Комментарии к статье:



 ОБЛАКО МЕТОК
Для корректного отображения этого элемента вам необходимо установить FlashPlayer и включить в браузере Java Script.
МЫ В СЕТИ
 
  Яндекс.Метрика