ГЛАВНАЯ » НОВОЕ ВРЕМЯ (страница 2) » ТАЙНА УБИЙСТВА РОССИЙСКОГО ИМПЕРАТОРА ПЕТРА III


Тайна убийства российского императора Петра III

Петр IIIВ этой статье речь пойдет о загадочной смерти свергнутого российского императора Петра III - внука Петра Великого, мужа Екатерины II и отца Павла I.
До сих пор существует две основные версии о кончине императора Петра III:
• rлавная - утверждает, что в Ропше было совершено убийство (rлавными убийцами традиционно считаются A.Г. Орлов и Ф.С. Барятинский);
• второстепенная - не исключает смерть Петра III из-за болезни.
Недостаток  источников до сих пор не позволяет заполнить пробел о том, что же произошло в Ропше и он заполняется домыслами того или иного автора, однако таинственная смерть Петра III дает повод подозревать Екатерину II в убийстве супруга…
Итак, все по порядку…
29 июня 1796 года, на следующий день после дворцового переворота, Петр III подписал отречение, после чего был доставлен в Петергоф.
По дороге с ним случился обморок. Вот как описывает это событие французский дипломат Рюльер: «Как скоро увидела его армия, то единогласные крики: «Да здравствует Екатерина!» - раздались с разных сторон, и среди сих-то новых восклицаний, неистово повторяемых, проехав все полки, он лишился памяти.»4
Датский дипломат Андреас Шумахер делает дополнение: «Император едва избежал опасности быть разнесенным в куски выстрелом из одной шуваловской гаубицы.»6
Офицер ударил канонира шпагой по руке и тот выронил фитиль, что и спасло свергнутого императора от смерти…
Уже в Петергофе, с фаворитки Петра III Воронцовой, когда она выходила из кареты, солдаты оборвали знаки ордена святой Екатерины. Самому же императору, когда он остался один, солдаты приказали раздеться и он «…сорвал с себя ленту, шпагу и платье, говоря: «Теперь я в ваших руках». Несколько минут сидел он в рубашке, босиком, на посмеяние солдатам…»4
«Офицеры, которым было поручено его сторожить, самым грубым образом оскорбляли его…
Меня уверяют, что разнузданные солдаты с особой злобой вымещали на узнике за все сделанные Петром III глупости и нелепости,» - это уже из донесения в Париж французского дипломата Лорана Беранже.
Никита Панин, один из заговорщиков и воспитатель цесаревича Павла, самолично отобрал «батальон в триста человек» для охраны свергнутого императора, «чтобы отвратить пьяных и усталых солдат от возможности покушения».



Свергнутый император Петр III чуть ли не на коленях умолял Панина, чтобы его фаворитку Елизавету Воронцову оставили с ним, однако ему было в этом отказано…
Почему же свергнутого Петра III отослали из Петергофа в Ропшу и почему Екатерина II с ним не повидалась?
Это можно объяснить  обстановкой, царившей в Петергофе после переворота, о чем хорошо свидетельствует сама Екатерина в одном из писем своему бывшему другу сердца Станиславу Понятовскому.
Вот что она пишет: «Поскольку было 29-е, день Святого Петра, необходим был парадный обед в полдень». Однако пока его стряпали и накрывали праздничные столы, солдатам показалось, что кто-то из вельмож стремится примирить Екатерину II с привезённым в резиденцию мужем. Подозрения легли на старика-фельдмаршала Никиту Юрьевича Трубецкого, которого гвардейцы не любили.
«Они стали приставать ко всем проходившим мимо - к гетману, к Орловым» и требовать государыню. Солдатская логика была очень проста: князь Трубецкой старается, «чтобы ты погибла - и мы с тобой, но мы его разорвём на куски».
Екатерина подчёркивала, что это были «их подлинные слова» и она повелела фельдмаршалу немедленно уехать, пока сама будет «обходить войска пешком», и тот «в ужасе умчался в город»3.
Что немаловажно, Трубецкой не сомневался в исполнении угрозы, да и сама Екатерина II считала её осуществимой, так как отправилась лично успокоить полки. Кто знает, как бы развивались события, если бы гвардейцы узнали, что «Матушка» встречается со свергнутым императором?
Солдат можно понять: в августейшей чете ещё мог возродиться мир, а нарушителям присяги пришлось бы заплатить своими головами. Поэтому, одного слуха хватило бы, чтобы спровоцировать «помирающую от страха», хмельную массу на расправу.
Тогда бы «разорвали на куски» уже не Трубецкого...
Чтобы предотвратить расправу над свергнутым императором, Екатерина и отправила Петра в сопровождении Алексея Орлова, четырех офицеров и отряда из тщательно отобранных солдат в Ропшу, как она сама писала, «в место… уединенное и весьма приятное»...
Однако ситуация в Петергофе не была единственной причиной, имелось и другое основание для отказа императрицы от встречи с мужем. Петру Фёдоровичу перед его отречением были даны конкретные обещания относительно его будущего.
«Пётр, отдаваясь добровольно в руки своей супруги, был не без надежды»3, — заметил секретарь французского посольства Клод Рюльер.
В частности, Петр III полагал, что его отпустят в Голштинию, но сама государыня никаких обещаний не давала и уже 29 июня в Петергофе она приняла решение не отпускать мужа в Германию, а заключить в Шлиссельбург…
Поэтому Екатерина II и не торопилась встречаться с мужем, так как ей бы предстояло или подтвердить обязательства, или отказать. Отказ мог бы возбудить у Петра бурю эмоций, а его следовало как можно быстрее и без скандала отправить из резиденции, где безопасность монарха ничем не гарантировалась.
В это время свергнутый император Петр III находился в крайне тяжёлом состоянии, так как переворот оказал на слабонервного и очень чувствительного Петра ужасное воздействие.
Ни один из наблюдателей, как бы он ни относился к происходящему, не сообщал, что свернутый император вёл себя мужественно или хотя бы достойно.



Австрийский посол граф Марси д’Аржанто сообщал в Вену следующее: «Во всемирной истории не найдется примера, чтобы государь, лишаясь короны и скипетра, выказал так мало мужества и бодрости духа, как он, царь, который всегда старался говорить так высокомерно; при своем же низложении с престола поступил до того мягко и малодушно, что невозможно даже описать.»2
Мыза Ропша, которую Екатерина II выбрала для содержания свергнутого супруга, принадлежала гетману Кириллу Григорьевичу Разумовскому. Дом был невелик и представлял собой вытянутую анфиладу комнат по обе стороны от центрального зала. Две из них отвели узнику, поместив в его покоях пару офицеров - по одному у каждой двери.
Внешнюю охрану здания несли солдаты.
Есть все основания предполarать, что Екатерина, отправляя сопровождавшую караульную команду, давала наставления ее начальнику и офицерам о необходимости цивилизованноrо обращения с заключенным.11




Вечером 29 июня 1762 года свергнутый император прибыл к месту заключения. С ним остался только один камер-лакей Алексей Маслов, а двое других, чтобы не сопровождать свергнутого господина, сказались больными.
30 июня у императора на нервной почве начались геморроидальные колики, которыми он страдал давно.
К ним прибавилось расстройство желудка. Накануне он практически ничего не ел, в Петергофе же, по сведениям Шумахера, выпил только стакан вина, смешанного с водой.
«При своём появлении в Ропше он уже был слаб и жалок. У него тотчас же прекратилось сварение пищи, обычно проявлявшееся по несколько раз на дню, и его стали мучить почти непрерывные головные боли»6.
У Петра был очень строгий режим содержания: ему не разрешали ни гулять по саду, ни даже выглядывать во двор. Окна постоянно оставались завешанными, выход в смежную комнату также был запрещен.
Даже справлять нужду узник был должен в присутствии часового, что при поносе было особенно тяжело и унизительно...
Далее Шумахер сообщает об очередном случае издевательства над Петром III.
«Однажды вечером... он играл в карты с Орловым. Не имея денег, он попросил Орлова дать ему немного. Орлов достал из кошелька империал и вручил его императору, добавив, что тот может получить их столько, сколько ему потребуется.
Император... тотчас же спросил, нельзя ли ему немного погулять по саду, подышать свежим воздухом. Орлов ответил «да» и пошёл вперёд, как бы для того, чтобы открыть дверь, но при этом мигнул страже, и она тут же штыками загнала императора обратно в комнату.
Это привело государя в такое возбуждение, что он проклял день своего рождения и час прибытия в Россию, а потом стал горько рыдать»6.
Официальная версия смерти Петра III была изложена в Манифесте 7 июля 1762 года: «Объявляем через сие всем верным подданным. В седьмой день после принятия Нашего Престола Всероссийского получили Мы известие, что бывший Император Пётр Третий обыкновенным и прежде часто случавшимся ему припадком геморроидическим впал в прежестокую колику...
К крайнему Нашему прискорбию и смущению сердца, вчерашнего дня получили Мы другое [известие], что он волею Всевышнего Бога скончался. Чего ради Мы повелели тело его перевести в монастырь Невский, для погребения».
Что же произошло в Ропше?
«Матушка милостивая Государыня. Как мне изъяснить, описать, что случилось: не поверишь верному своему рабу, но как перед Богом скажу истину.
Матушка! Готов идти на смерть, но сам не знаю, как эта беда случилась. Погибли мы, когда ты не милуешь.
Матушка, его нет на свете.
Но никто сего не думал, и как нам задумать поднять руки на Государя!
Но, Государыня, свершилась беда. Мы были пьяны, и он тоже. Он заспорил за столом с князем Фёдором, не успели мы разнять, а его уже и не стало.
Сами не помним, что делали; но все до единого виноваты, достойны казни.
Помилуй меня, хотя для брата.
Повинную тебе принёс, и разыскивать нечего.
Прости или прикажи скорее окончить.
Свет не мил, прогневили тебя и погубили души на век»7.
Это письмо, якобы написанное Алексеем Орловым Екатерине II из Ропши и сохранившееся только в копии,  очень длительное время считалось описанием истинной причины смерти Петра III.
Ведь, на самом деле, это очень эмоциональный текст и Орлов обрисовал сам несчастный случай, явно недопонимая, как тот совершился...
А. Б. Каменский, биограф Екатерины II, реконструировал ход событий следующим образом: во время обеда между подвыпившими караульными и узником завязалась ссора и драка. По своей природе Пётр был труслив и нападение на него здоровенных гвардейцев должно было его смертельно испугать, результатом чего стал апоплексический удар.
Вероятнее всего, сама Екатерина внутренне следовала именно этой версии, отмечая в своем письме к Понятовскому, что на четвёртый день Пётр III «пил непрерывно, ибо у него было всё, кроме свободы».

Дворец в ропше, где был убит Петр III

Может быть, гневные жалобы на заключение, а затем нападки на офицеров: зачем не дают ему гулять и притесняют - и послужили предлогом к драке.
В 1768 году Екатерина II в письме Дени Дидро делала такой вывод о случившемся: «Во всём этом не было коварства, а всему причиною дурное поведение известной личности, без чего, конечно, с ним ничего не могло бы случиться».
Но в этой истории есть один эпизод, который не укладывается в это описание случившегося. Из второго, предыдущего последнему, письма Алексея Орлова от 3 июля можно сделать вывод, что Пётр уже не вставал: «А он сам теперь так болен, что не думаю, чтоб он дожил до вечера, и почти совсем уже в беспамятстве».
А потом вдруг застолье, «непрерывное» питьё. С кем, с человеком в состоянии беспамятства?
Следовательно, вполне справедливо, возникает вопрос: а была ли трапеза?
И вот тут-то на помощь приходит дающая всему объяснение версия Рюльера: Алексей Орлов и статский советник Григорий Николаевич Теплов, приближённый гетмана Разумовского, вначале попробовали отравить Петра III, а вслед за тем задушили его.
Происходило это так: они «пришли вместе к несчастному государю и объявили, что намерены с ним обедать. По обыкновению русскому перед обедом подали рюмку с водкою, и подставленная императору была с ядом.
Потому ли, что они спешили доставить свою новость, или ужас злодеяния понуждал их торопиться, через минуту они налили ему другую.
Уже пламя распространилось по его жилам, и злодейство, изображённое на их лицах, возбудило в нём подозрение - он отказался от другой; они употребили насилие, а он против них оборону...
Обвязав и стянувши салфеткою шею сего несчастного императора (между тем как Орлов обеими коленями давил ему на грудь и запер дыхание), таким образом его душили, и он испустил дух в руках их»4.
Это описание стало известно раньше других источников и использовалось гораздо чаще.
Андреас Шумахер в своих «Записках» настаивал на своей версии. По ней получалось, что «один принявший русскую веру швед из бывших лейб-компанцев - Швановиц, человек очень крупный и сильный, с помощью ещё некоторых других людей жестоко задушил императора ружейным ремнём.
О том, что этот несчастный государь умер именно такой смертью, свидетельствовал вид бездыханного тела, лицо у которого было черно, как это обычно бывает у висельников или задушенных...
Можно уверенно утверждать, что были использованы и другие средства, чтобы сжить его со света, но они не удались. Так, статский советник доктор Крузе приготовил для него отравленный напиток, но император не захотел его пить. Вряд ли я заблуждаюсь, считая этого статского советника и ещё нынешнего кабинет-секретаря императрицы Григория Теплова главными инициаторами это­го убийства...
3 июля этот подлый человек поехал в Ропшу, чтобы подготовить всё к уже решённому убийству императора.
4 июля рано утром лейтенант князь Барятинский прибыл из Ропши и сообщил обер-гофмейстеру Панину, что император мёртв»6.
В результате гипотезы о намеренном убийстве свергнутого императора Петра III встал вопрос о причастности Екатерины к произошедшему. Ведь бояться восстановления свергнутого самодержца на троне и отдать приказ об его убийстве - разные вещи.
К тому же, убийство Петра III бросало тень не только на Екатерину, но и на Орловых, ее ближайших помощников, вина которых лишала их любви и доверия, а следовательно, и поддержки солдат…
И уже 31 июля голландский резидент Мейнерцгаген сообщал на родину, что во время очередного ночного волнения Алексей Орлов, который вышел успокаивать разбушевавшихся солдат, был изруган и едва не побит. Его называли «изменником и клялись, что никогда не допустят, чтобы он надел на себя царскую шапку».
Хотя голландец и ошибся - о браке мечтал брат Алексея Григорий – это все-таки показательный пример отношения к Орловым после убийства Петра III: из вчерашних кумиров они превратились в «изменников»...
«Я не верю, — писал Беранже 23 июля, — что принцесса сия столь злосердечна, что­бы быть причастной к смерти царя. Но поелику глубочайшая тайна всегда будет скрывать от общества истинного вдохновителя ужасного сего покушения, подозрения так и останутся на императрице, которой достался плод от содеянного»8.
Золотые слова...
Шумахер сделал попытку намекнуть на «вдохновителя»: «Нет, однако, ни малейшей вероятности, что это императрица велела убить своего мужа. Его удушение, вне всякого сомнения, дело некоторых из тех, кто вступил в заговор против императора и теперь желал навсегда застраховаться от опасностей, которые сулила им и всей новой системе его жизнь, если бы она продолжалась»6.
По мнению многих современников Екатерины II, смерть Петра была выгодна ей, так как раз и навсегда снимала вопрос о потенциальном перевороте в его пользу.
Однако, как уже было сказано выше, простой и безопасный способ уничтожить бывшего императора был в ходе переворота, особенно 29 июня, после отречения, по прибытии его в Петергоф. Ведь пьяная толпа солдат запросто могла растерзать свергнутого императора, да и винить бы в этом случае было некого – подданные восстали…
Почему же Екатерина не воспользовалась таким удобным и естественным, в плане списания ответственности за убийство, случаем, а наоборот, отправила свергнутого мужа подальше от разъяренной толпы?
Возможно, Екатерина рассчитывала избавиться от Петра попозже, когда пройдет время, войска успокоятся, а она укрепится на престоле?
Списать же все можно было на слабое здоровье свергнутого мужа, не выдержавшего заточения в Шлиссельбурге…
Существует также версия, что Петр III был убит в ситуации, которая грозила его освобождением.
Инструкции по содержанию Петра III не сохранились, но аналогичные документы того времени создавались по подобию предшествующих такого же содержания. Единственным царственным узником до Петра III был Иван Антонович и вследствие этого указы Екатерины Алексею Орлову относительно арестанта в Ропше должны были хотя бы отчасти повторять предписания по присмотру за «безымянным колодником» Иваном Антоновичем...
В именном же указе Петра III капитану князю Чурмантееву прямо говорилось о том, чтобы покончить с Иваном при попытке его захвата: «Буде сверх нашего чаяния кто б отважился арестанта у вас отнять, в таком случае противиться, сколько можно и арестанта живого в руки не отдавать».
Думается, что аналогичный пункт был предусмотрен и в инструкциях Алексею Орлову в отношении Петра III…
А. Б. Каменский рассуждал: «Убивать его... имело бы смысл лишь в одном случае - в случае острой опасности контрпереворота, но такой опасности явно не было»9.
Однако многие исследователи не согласны с ним: волнения среди полков в то время продолжались и порой принимали угрожающие формы.
Рюльер писал: «Уже прошло 6 дней после революции: и сие великое происшествие казалось конченным так, что никакое насилие не оставило неприятных впечатлений...
Но солдаты удивлялись своему поступку и не понимали, что привело их к тому, что они лишили престола внука Петра Великого и возложили его корону на немку...
Матросы, которых не прельщали ничем во время бунта, упрекали публично в кабачках гвардейцев, что они за пиво продали своего императора...
В одну ночь приверженная к императрице толпа солдат взбунтовалась от пустого страха, говоря, что их матушка в опасности. Надлежало её разбудить, чтобы они её видели.
В следующую ночь новое возмущение, ещё опаснее - одним словом, пока жизнь императора подавала повод к мятежам, то думали, что нельзя ожидать спокойствия»4.
Шумахер также сообщал о разногласиях в гвардейских частях в процессе самого переворота: «Между Преображенским и Измайловским полками уже царило сильное соперничество»6.
Вернувшись в столицу, многие остыли. Преображенский полк был отодвинут от привычного лидерства, армейские части, флотские экипажи и, как вскоре оказалось, Артиллерийский корпус вообще не высказались.
Ситуация была полна неожиданностями…




Беранже в донесении 10 августа сообщал о решении устранить Петра III: «Это последнее решение было принято по причине раскрытия заговора и особенно потому, что Преображенский полк должен был вызволить Петра III из тюрьмы и восстановить его на престоле».10
Сегодня мы не имеем информации, соответствовали ли сведения дипломата реальности, но известно, что в то время столицу продолжало лихорадить.
Одного лишь подозрения в намерении преображенцев или иного полка освободить императора было достаточно для решения его участи...
Может быть, заговорщики решили дело между собой, не ставя в известность императрицу. Ведь налицо было волнение в полках, а на руках была инструкция с четкими указаниями.
Теплов отправился с Крузе и Шванвичем в Ропшу, где поставил Алексея Орлова в известность о ситуации в Петербурге, которая соответствовала пункту инструкции «живого в руки не отдавать».
Информация о том, что Преображенский полк якобы готов освободить государя, подтолкнула к развязке...
Но офицеру благородного происхождения понимать руку на царя не годилось и Орлов должен был спросить, кто исполнит дело. Крузе и Шванвич были наготове. Алексей пропустил их к арестанту, в этом и состояла его вина.
Вероятно, с точки зрения убийц было бы проще дать арестанту под видом лекарства медленно действующий яд, а самим уехать, оставив Алексея разбираться с последствиями. Но, видимо, они спешили, потому что, когда не подействовал мгновенный яд, задушили императора.
Такая поспешность говорит об угрозе и, возможно, опасность нападения на Ропшу представлялась тогда все-таки реальной.
Беранже пишет, что он считал, что Екатерина не знала о случившемся 24 часа, Шумахер - трое суток. Сразу же после возвращения из Петергофа Екатерина II 1, 2, 3, 4 и 6 июля принимала участие в заседаниях Сената. Может быть ее отсутствие на заседаниях 5 июля и подтверждает тот факт, что 4 июля она узнала о смерти Петра, а 5 июля она не нашла в себе сил появиться перед Сенатом...
4 июля гетман Разумовский был назначен командовать Петербургским гарнизоном, отсюда можно сделать вывод, что Екатерина продолжала считать Кирилла Григорьевича надёжным и лично преданным ей человеком.
9 августа в письме Станиславу Понятовскому Екатерина сообщала о своих новых статс-секретарях: «Теплов хорошо мне служит», а 12 сентября о Разумовском и Никите Ивановиче: «Гетман всё время со мной, а Панин - самый ловкий, самый рассудительный, самый усердный мой придворный».
И тут же мельком: «Все покойны, прощены, выказывают свою преданность родине».
Следовательно, императрица Екатерина II не считала Теплова, Разумовского и Панина злостными негодяями.
Сложившаяся в тот момент ситуация служила оправданием их действий.
Екатерина II в этой истории  получила драгоценный опыт - не на всех документах можно ставить своё имя…
В исторической литературе зафиксировано несколько версий, излагающих обстоятельства убийства rосударя, но самое любопытное заключается в том, что ни один из мемуаристов не был очевидцем сцены убийства.
Копия же письма А. Орлова появилась на свет через 34 года после смерти Петра III, а о самом подлиннике при жизни Екатерины не было сказано ни слова.
На протяжении более двух веков А. Орлову приписывалось caмовольное злодейское убийство cвepгнyтoгo императора Петра III, но публикации последних лет О.А. Иванова, а также впервые изданная под названием «Браунгшвейское семейство» рукопись историка XIX века М. Корфа, позволяют совершенно по другому посмотреть не только на используемую в качестве историческоrо документа копию письма А. Орлова, в котором он сообщал об убийстве Петра III, но и на последние минуты жизни императора.
В историческом исследовании О.Л. Иванова, которое основано на подлинных архивных материалах, записках, письмах и мемуарах современников, приводится большое количество аргументов, позволяющих утверждать, что наперекор традиционной точке зрения известное письмо А. Орлова, якобы всю жизнь хранившееся в шкатулке Екатерины II, есть не что иное, как фальшивка...
Вот основные доводы О.Л. Иванова:
1. Первоисточник (письмо А. Орлова Екатерине II с сообщением об убийстве императора) якобы уничтожен сразу после смерти Екатерины II, не найдена также и копия письма, снятая Ф. Ростопчиным (существуют списки с нее, принимаемые за ростопчинскую копию).
2. В комментарии, который сопровождает «ростопчинскую копию», умалчивается о двух предыдущих письмах Алексея Орлова, подлинность которых не подлежит сомнению.
3. В период с 29 июня по 2 июля разные источники сообщают о нарастающем болезненном состоянии Петра.
4. На редкость осведомленный датский посланник Шумахер, к словам которого прислушивались именитые историки и который в деле изоляции Петра III был весьма заинтересованным лицом, ведь военные действия против его страны по воле Петра должны были вот-вот начаться, утверждает, что 3 июля в Ропшу был отправлен гоф-хирург Паульсен. Но что самое интересное, у него не было лекарств, зато были «инструменты и предметы, необходимые для вскрытия и бальзамирования мертвого тела»!
5. Орфография «копии Ростопчина» основательно отличается от двух подлинных предыдущих писем А. Орлова. В «копии» вызывает недоумение недопустимо фамильярное обращение к императрице на «ты».
Эта фальшивка, которая была сочинена Ф. Ростопчиным, позволила Павлу I накануне собственной коронации очистить запятнанную кровью отца корону Российской империи.
От чего же в действительности наступила смерть свергнутого императора Петра III теперь вряд ли могли бы сказать специальные медицинские исследования, так как никаких документов о результатах вскрытия не сохранилось, да и не известно, были ли такие документы вообще...  
Тело бывшего государя для прощания и поклонения было привезено и выставлено в покоях, которые ранее служили для той же цели при похоронах Анны Леопольдовны и великой княжны мертворожденной Анны Петровны, дочери Екатерины.
Покойный император Петр III, не успевший даже принять необходимый для всех взошедших на российское царство обряд коронования, был одет «в светло-голубой мундир голштинских драгун с белыми отворотами», кисти рук были спрятаны в краги, ордена его решили не показывать публике.
Кое-кто из очевидцев утверждал, что на теле Петра заметны были следы удушения, но останавливаться около гроба было запрещено, дежурившие офицеры поторапливали: «проходите, проходите».
Отпевание совершалось в Благовещенской церкви монастыря 10 июля, здесь же останки Петра предали земле, «против царских дверей, тотчас позади могилы Анны Леопольдовны».
Екатерина II последовала настойчивому совету заботящегося о ее здоровье Сената и на погребении Петра III не присутствовала...






Комментарии к статье:



 ОБЛАКО МЕТОК
Для корректного отображения этого элемента вам необходимо установить FlashPlayer и включить в браузере Java Script.
МЫ В СЕТИ
Фейсбук  Facebook
Мы в Твиттере  Twitter
В Контакте  В Контакте
Живой журнал  Живой журнал
 
  Яндекс.Метрика